Инна Георгиева - Гибкий график катастроф

Полина скользнула взглядом по терпеливо ожидающим телохранителям:

— А как же те двое? Они явно не маги с такими-то автоматами.

Реммао криво ухмыльнулся и встал:

— Смотри и учись.

А дальше был мастер-класс от мистика. Я сначала испугалась: мало ли какими реальными силами он обладает. Закапывать два трупа в мои планы на сегодня не входило. Тем более они могли начать отбиваться, а колдовские щиты защищают от магии, но не от пуль.

Но все оказалось намного проще. Подойдя к мужчинам, Реммао по очереди посмотрел им в глаза, проникновенно так посмотрел, от чего они тяжко вздохнули и уселись поудобнее, опершись квадратными плечами о ствол пластмассовой пальмы; затем, наклонившись, легко коснулся указательными пальцами их переносиц:

— Спите!

— Похоже, ты делаешь это не в первый раз, — заметил Алекс. Реммао кивнул, морщась в ответ на богатырский храп своих телохранителей.

— Это не самый честный способ остаться наедине, но самый безболезненный.

— Безболезненный для кого? — догадливо хмыкнула Поля.

Мистик беззлобно улыбнулся:

— Ты знаешь ответ.

И это было правдой. Ведь стала бы вооруженная парочка так просто подчиняться, если бы знала, что у нее есть выбор?

— Но они ведь все расскажут Кусаю? — спросила я, первая заходя в дом.

— Конечно расскажут, — небрежно отмахнулся Реммао. — Но это когда еще будет, а у нас задание. Разве его выполнение не важнее отцовского недовольства?

Летели мы парами: я с Алексом, Полина с Костиком и мистик с большим рюкзаком, куда сложил полный комплект одежды для игры в пейнтбол. Очень запасливый парень. И, кстати, самый спокойный из представителей нашей сильной половины человечества. Учитывая скорость, высоту в четыреста метров и постепенно усиливающийся ветер, Алекс вцепился в меня так, что я думала, он мне ребра поломает. Рядом некромант противно выл в ухо Полине — оказалось, лететь на метле не так весело, как ему представлялось.

— Нет, я не боюсь высоты! — крикнул он в ответ на вполне закономерный вопрос. — Я боюсь свалиться с этой летающей деревяшки и превратиться в лепешку на земле!

— Если тебя это утешит, — сообщил ему Реммао, — для некроманта существует гораздо большая вероятность погибнуть от руки конкурента либо оживленного умертвия, нежели от падения с метлы.

На мистика подняли уничижительный взгляд:

— Нет, ёжкин ёж! Меня это нисколько не утешает!

Я только улыбнулась: для того, кто впервые сел на метлу, Перов еще неплохо держался. Потому, можно сказать, полет проходил нормально. Нервно, конечно, и со звуковым сопровождением, но без потерь. По крайней мере, все первые двести с лишним километров. А вот потом мы наткнулись на неожиданное препятствие. В лице заходящего на посадку Boing-747.

Наверное, я никогда не забуду глаза пилота, когда он увидел нас с Алексом, по красивой дуге обходящих его левый двигатель. Думаю, если бы бедняга не был седым, он бы прямо там и поседел. Я почти слышала, как он включает радио и, запинаясь, говорит диспетчеру:

— Иду на посадку! Прошу в срочном порядке перенести игру в квиддич либо на другое время, либо куда-нибудь вне зоны моего посадочного эшелона.

А как его потом на земле допрашивают, лучше было не представлять: метла от смеха начинала дергаться, Алекс материться, а летчик Airbus A320 (воздушное пространство над Каиром оказалось на редкость заполненным) — трясущейся рукой осенять себя крестным знамением.

Впрочем, от веселого настроения не осталось и следа, как только мы сели и Алекс с серьезным видом протянул мне телефон:

— Позвони Ядвиге.

— Зачем?! — Вот уж чего совсем не хотелось, так это привлекать маму. Ну то есть именно сейчас, перед входом на кладбище. Посильной-то помощи от нее все равно не дождешься, а вот нотациями задолбает еще как. И угрозами. Как будто фраза «Попробуйте только не справиться!» способна простимулировать на подвиг.

Но Алекс оказался непрошибаем.

— Мы понятия не имеем, что нас там ждет, — ответил, кивая на кладбищенские ворота. — Ни как выглядит амулет, ни каким образом с ним обращаться — нам не рассказывали. Мы готовились к тому, что его здесь вообще не будет, и это, конечно, здорово, что ошиблись, но теперь нам нужны другие инструкции.

— Шурик, ты прикалываешься? — изогнула бровь. — Моя мать хуже Книги Знаний. Думаешь, она даст тебе четкие цэу? Разбежался, как же! А вот подарить вдохновляющий пинок и обещание повыдергивать ноги в случае провала — вполне в ее стиле.

— Ева… — начал было Александр, но я заговорщицки подмигнула и, перейдя на бодрый шепот, с надеждой предложила:

— А давай ей post factum сообщим? Ну сумеем добыть артефакт — порадуем, не сумеем: скажем, что так и было. Она же не знает, что он сейчас здесь? Ты правильно вспомнил: нас сюда сугубо для проверки отправили. Никто не ожидает, что…

— Ева!

— Блин, Шурик! С каких пор ты стал таким обязательным?! — воскликнула с изрядной долей раздражения.

— С тех самых, как оказался в ответе за одну бестолковую ведьму! — тем же тоном рявкнул он. — И я не Шурик, Ева! Я — Александр! Звони давай!

Пришлось подчиниться. Мама, кстати, ответила быстро, будто ждала этого звонка:

— Алло, Ева! Вы уже проверили Каирское захоронение? Амулета нет?

— Как раз в процессе, мама, — вклинилась, перебивая ее на полуслове. — Потому, собственно, и звоню. Кажется, амулет пока на месте. Что нам де…

— На месте?! — заорала Ядвига в трубку дурным голосом. — Серьезно?! Да это же чудесно! Великолепно! Просто лучше и быть не может! Забирайте его!

— Ну с этим как раз могут быть проблемы, — добавила неуверенно. — Судя по погоде, не мы одни на него нацелились…

— Так, Ева! — грозным тоном перебила мама. — Вас там четыре человека, мистик и Кусай на поддержке. Делайте что хотите, хоть национальную гвардию вызывайте, но чтобы амулет гробницу не покинул. Без вашего ведома, по крайней мере. Усекла?

Я подозрительно изогнула бровь:

— Ты как-то слишком бурно реагируешь…

— Выбора нет, — отрезала Ядвига. — Наша поисковая команда лоханулась с азербайджанским амулетом.

— То есть как это «лоханулась»?! — сипло переспросила я.

— Ну… — протянула мама. — Отвечу так: каждый амулет — могущественный артефакт. Но не каждый могущественный артефакт — нужный нам амулет.

Ой-ой! Кажется, ситуация внезапно стала куда хуже, чем казалась изначально.