Космика: Падение с Земли 1-8 - Александр Владимирович Тюрин

— Вот это и есть разъем, Адаптид… А теперь, быстрее, быстрее, подмахивай, Мара.

— Дорогой, не торопи так. Я не могу потерять из своей личности не одного бита…

— Ты копируйся, а не разговаривай…

— Фома, я давно тебя выделила среди остальных, а затем и полюбила. То, что проделывала с тобой ТА женщина, являлось лишь слабым плотским отзвуком моей духовной страсти… О, я так счастлива… Моя любовь… Потеря семидесяти процентов ментальной емкости… Я желать тебе хорошо… Положительный эмоциональный фон… Потеря девяносто процентов ментальной емкости… «Любить» есть «не-любить» с обратным знаком… Потеря девяносто девяти процентов ментальной емкости… Екалэмэнэ… А-бэ-вэ-гэ-дэ…

Странная речь демоницы подошла к концу, чарующие звуки любви превратились в басовитый скрежет несмазанного механизма и вовсе стихли. Засим продлился путь по аварийному штреку с наседающим на голову потолком, где токмо Пушку не надлежало сгибать головы своей.

Остановился маленький отряд перед тупиковой стенкой, каковая, впрочем, могла оказаться и дверью.

— Мара, чего там за ней творится? — стал выведывать космик, поводя головой из стороны в сторону. — У меня кажется детекторы барахлят, такое впечатление, что там целый полк марширует.

Демоница не снизошла до ответа.

— Скачалась и довольна, — Фома обиженно сплюнул, затем выудил из кармана небольшую коробочку и, направляя ее на тупик, нажал несколько пупырышков.

— Победить не победим, но навредничать сумеем… Ага, пора открывать двери и здороваться.

Космик колдовски повел ладонью возле самой стены, она послушалась заклинания и разошлась в стороны.

Открылось взгляду довольно вместительное помещение, где бесы квибсеры носились во всех направлениях, кто-то из них изнеможенно привалился к стене, кто-то лежал согнувшись и пуская сблевку из ротовой щели.

— Сомкнутыми рядами вперед, — направил космик. — Кромсай всех, потом разберемся, кто прав, кто виноват.

Адаптид сек мечом, с «кхаканьем» выпуская перегретый воздух из груди. Пушок рвал зубами, космик махал шваброй. Квибсеры кидались на них рьяно, но совершенно бестолково, поскальзывались и падали.

И курочка не успела бы снести яичко, как космик, варвар и волк, оставя позади себя ломти тел и усекновенные члены, прорвались к самым воротам, имя коим было «шлюз».

— Все системы челнока работают нормально, — молвил космик, а княжий холоп стал тяжко догадываться, что сие может означать.

И вот что. Открылся какой-то зев, Адаптид шагнул вперед, опустился на какое-то седалище и тут очередная неведомая сила заневолила его тело, и словно желая вытрясти всю душу, давила, бросала и отжимала, како мокрое тряпье. Воин чуть не подавился собственным языком и не мог пропихнуть из уст ни полслова, хотя тщился возопить: «Довольно, лучше убейте.»

Когда Адаптиду полегчало, то сперва ему показалось, что его заживо положили в гроб, так мрачно было вокруг. Но потом стал он подмечать угольки горящие, словно из кострища разбросанные: желтые, голубые и красные. Их было столь несметное множество и они светили из такой дали, что собственные мысли стали чужими, и сам Адаптид сделался чужим сам себе. А дальше и того паче. Огоньки понемногу заслонял некий пребольшой голубоватый шар, слегка подпорченный бурыми пятнами.

Адаптид уже догадывался, что сие означает, однако спросил подтверждения у космического человека, который прорисовывался тенью в полумраке.

— Мы уже провалились в Преисподнюю?

— Как бы не так, — отозвался Фома, — скорее уж взлетели на Небо.

С таким изречением Адаптид был не согласен.

— Ты или обмануть меня пытаешься, или утешить. Небо — золотое, там хорошо и приятно, там зеленеют Древа Жизни с прекрасными плодами на ветвях, там Милость Божья. А мы в преисподней бездне, царстве неприкаянных душ и бездушных тел. Обитатели бездны — несчастные, ибо не имеют сродичей и детей, в сей пустоте злобесной обитают куклы, у коих нет души, но есть мышцы мощные, и слуги дьявола, у коих душа живая мучается в неживом теле. Блаженный Ботаник все верно говорил. Он же прав?

— Само собой, — ответил космик, немного помедлив. — Мы действительно в Преисподней. И всякого дерьма здесь хватает: души без тела, то есть пси-структуры, скопированные на информационные носители, тела без души — надо понимать, роботы. И все неприкаянные, болт им в задницу.

— Но если без души, значит им не больно и не страшно?

— Да не сказал бы. Инженеры признали боль и страх отличными регуляторами для всех интеллектуальных устройств. Даже кибероболочка, хотя она всего лишь программа, ноет и страдает, когда ей не хватает информации, когда боится попасть под удар мощного сетевого вируса.

— Программа? Может, я тоже программа? — вдруг с обидой произнес Адаптид.

— Личностным программированием мы позанимаемся потом, — бесхитростно отозвался космик. — А пока что ты еще варвар, извини уж, дикий человек-с так сказать, все у тебя еще впереди — и индустриализация, и эмансипация, и феминизация, и новая болванизация.

— Варвара нашел, да? А сам-то кто? Между прочим, вы на нашей Земле бойню устроили! Этот, как его, суверенитет наш не соблюдаете. И чую, из-за вас у нас болванизация произошла, так вам удобнее здесь свои делишки обстряпывать. Земля — для землян, понял?

— А, проснулся, земной националист. Ну что ж, у вас впереди национально-освободительная борьба, завершающая успехом. Но не скоро, — Фома постучал себя по лбу. — Я не про умственные способности, не обижайся, а про сплошную чипизацию. Портал и в самом деле пропустил вас обоих из-за звездочки по имени Анима, которая у вас во лбу горит.