Уильям Бартон - Лучшее за 2004 год. Научная фантастика. Космический боевик. Киберпанк
Единственным, кто казался полностью погруженным в работу, был доктор Смолли. Он то и дело переключал каналы, просматривая медицинские показатели космического экипажа. Сердечные ритмы членов команды тоненькими ниточками тянулись перед ним по экрану…
— Какая жалость, — сказал он, поймав взгляд Маризы, — что во время скачка никакая связь невозможна. Как они будут чувствовать себя в гиперпространстве? Вот бы узнать!
— Если он вообще получится, этот скачок… — простонала Жаклин.
— Через три минуты все станет ясно, — сказала Мариза. — Что бы здесь ни случилось — мы не погибнем!
Сквозь толстые стены ЦУМа глухо донеслось завывание сирен. Здание заметно тряхнуло. С края одного из столов на пол упала кофейная чашка.
— Может, если бы мы не выбросили столько денег в космос, а потратили их по делу, ничего этого и не произошло бы, — сказала Жаклин. — А то ободрали всю планету как липку, и ради чего?
Доктор Смолли все всматривался в медицинский дисплей.
— Они очень взволнованы, — сказал он. — У всей команды частит пульс! Нет, ну до чего дошла техника! — И он восторженно взмахнул рукой, указывая на экран. — Я каждого, можно сказать, насквозь вижу! Эти индивидуальные передатчики сообщают мне больше, чем осмотр в условиях стационара! Как бы я хотел туда, к ним…
— Покажите мне того, кто не хотел бы, — сказала Мариза.
— Есть у вас какой-нибудь соответствующий медицинский термин, доктор? — спросила Жаклин. — Ну, вот вы увидели что пациент безнадежен, и хотите предложить нечто неопробованное, но такое, что якобы может спасти? Вроде того, чем мы все тут занимаемся. Человечество умирает, и мы хватаемся за теорию…
Часы обратного отсчета на стене показывали чуть более двух минут. Пол снова затрясся, на сей раз — гораздо сильнее.
— Ну, пожалуйста… Хотя бы еще несколько секунд… — ни к кому не обращаясь, проговорила Мариза.
История в самом деле находилась на переломе. Первая долгожданная колониальная экспедиция к иной звездной системе — и разразившийся кошмар всеобщего ядерного конфликта. Единственными уцелевшими должны были остаться исследователи… Мариза принялась перечислять про себя имена: Годдард, фон Браун, Армстронг… ну и так далее.
Только так удавалось отодвинуть мысль о смерти, стучавшейся в двери.
— Все сплошной эксперимент! — сказала Жаклин. Она была близка к истерике. — Мы никогда не посылали даже вдесятеро меньшего корабля. Мы никогда не делали связку из нескольких гиперпространственных двигателей. А что, если их поля все-таки лягут вразнотык? Они ж его на части порвут вместо скачка…
— Денег не было на дополнительные проверки! — отрезала Мариза. — Вопрос стоял ребром. Все или ничего!
— Вы просто наслушались пораженцев, Жаклин, — вставил доктор Смолли. — Теория безупречна, математические выкладки безукоризненны. Один миг — и они унесутся за сотни световых лет от здешних проблем!
Мариза вцепилась в край монитора… Часы обратного отсчета показывали менее минуты. «Я представляю здесь человечество, — подумалось ей. — Я здесь от лица всех, кто когда-либо мечтал отправиться к звездам…»
Больше всего сейчас ей хотелось бы увидеть ночное небо.
Доктор Смолли так уткнулся в свой компьютер, как будто хотел в него нырнуть — туда, к ним. Жаклин неотрывно смотрела на экраны теленовостей с их картами, сплошь усеянными желтым. Вот картинки разом замигали… и изображение сменилось серой рябью помех. Жаклин прижала руки ко рту…
— Десять секунд! — сказала Мариза. — Все системы дают зеленый свет!
Часы тикали, отсчитывая последние секунды. В памяти Маризы пронеслось детство, проведенное с фильмами и книгами о космических путешествиях. Их действие разворачивалось в величественных декорациях Вселенной, а не как здесь, на крохотной сцене, освещенной лучами одного-единственного солнца!.. Если бы ей удалось отсюда улететь, не пришлось бы увидеть жуткое и кровавое самоубийство, которое все-таки совершило человечество. Первые бомбы стали взрываться вчера поутру. За завтраком, помнится, она еще думала, что все это — газетная утка. Ведь не могли же люди в самом деле пойти на подобную глупость?… Однако репортажи продолжались, и скоро стало понятно — никто не шутил. Ни в малейшей степени не шутил…
Телеметристы впились глазами в приборы, отслеживая последние сигналы «Пришествия». Корабль, уже почти развивший третью космическую скорость — достаточную, чтобы преодолеть притяжение Солнца, — готовился к прыжку, основанному на парадоксальной физике гиперпространства.
— Три… два… один… — вслух произносил кто-то. На экране перед Маризой высветилась надпись «ОТСУТСТВИЕ СИГНАЛА». Все свидетельствовало о том, что корабль исчез. С разных концов комнаты послышались жидкие, усталые аплодисменты.
— Они прыгнули, — сказала Мариза. Она все пыталась представить себе, как потоки странных энергий из гиперпространственных двигателей раздвигают ткань мироздания, позволяя громадному кораблю развивать сверхсветовую скорость, и «Пришествие» исчезает в яркой световой вспышке…
На какой-то миг только это имело значение, а цифры потерь, радиация и желтые пятна на картах просто перестали существовать.
— Нет, — отрезвил ее голос доктора Смолли. — У меня тоже должны были пропасть все сигналы, но они идут!
И он ткнул пальцем в монитор. Мариза перекатилась вместе с креслом, чтобы видеть, о чем он говорит… На его экране по-прежнему пульсировали сердечные ритмы, компьютер продолжал записывать волны мозговой активности. Доктор переключил картинку, потом еще раз… Всюду то же самое.
— Это… как? — проговорила Мариза.
Жаклин уже стояла подле нее, остальные инженеры покинули свои места и сгрудились позади.
— Сигналы… Они слабеют, — выдохнула Жаклин.
— Нет-нет-нет, — сказал Смолли. Он быстро набрал на клавиатуре команду. Появилась сходная картинка с именами и разными показателями… не отражавшая никакой биологической активности.
— В чем дело, доктор? — спросила Мариза. Она в самом деле не понимала, что там у него за сигналы, ведь с «Пришествием» сейчас никакой связи быть не могло. И не будет впредь, так что они никогда не узнают, добрался ли корабль до места назначения. Скорость света и теория относительности воздвигали барьеры, непроходимые, как сама смерть.
— Это — их дыхание, — голосом бездушного компьютера пояснил врач. — И они не дышат. А вот, — он снова щелкнул по клавиатуре, — сердцебиение.
Теперь против многих имен вместо характерных пульсирующих всплесков тянулись ровные линии. Другие показывали редкие, медленные удары… и тоже пропадали с экрана. Смолли принялся переключать изображение. Да, теперь ни у кого не было пульса. Успокоились и мозговые ритмы…
Мариза положила руки на спинку кресла, в котором сидел доктор. Она чувствовала, как его трясет. Она попросила:
— Проверьте температуру тел.
Смолли вскинул голову, оглянулся на нее… Потом понял, кивнул — и вызвал показатели температуры внутренних тканей. Цифры на глазах становились все ниже…
— Это что, аномалия какая-то? — спросили сзади. — Почему мы получаем сигналы из гиперпространства?
— Корабль взорвался, — сказала Жаклин.
— Нет, — возразила Мариза. — Телеметрия нам об этом сообщила бы. — Теперь она держалась за докторское кресло, чтобы не упасть. — Сигналы настоящие и идут из нашей части пространства. — Ее лицо странно онемело, ноги были готовы отняться, она понимала какой-то частью своего сознания, что вот сейчас свалится. Но все же пояснила для тех, кто еще не понял: — «Пришествие» совершило скачок… а они — остались!
— Значит, все пошло по самому худшему варианту, — сказала Жаклин. — Была же вероятность, что связанные между собой генераторы сработают не так, как одиночный. Мы просто выбросили ребят в космос…
Ее голос сорвался.
— Они погибли, — сказала Мариза, и комната перед глазами медленно поплыла вправо. «Я падаю», — подумалось ей. Интересно, что увидел бы телескоп, если бы телескопы могли заглядывать так далеко?… В смысле, после световой вспышки скачка? Четырнадцать тысяч тел, крутящихся в пустоте? Еще какие-то части корабля, не сумевшие улететь?…
Ее голова ударилась об пол, но почему-то не было больно. Ей вообще не было больно, зато сознание неведомо зачем сосредоточилось на бессмысленных мелочах: на шершавости плиточного пола и на том, как странно выглядели коллеги, смотревшие на нее сверху вниз. Потом их лица странным образом потемнели… «Какое странное явление», — подумала Мариза. И в последнюю секунду, остававшуюся ей до забвения, успела понять, что лица-то были ни при чем. Просто верхние окна вдруг налились немыслимо ярким светом, как будто прямо за ними находилась раскаленная солнечная поверхность.