Как я съел ваши фаерболы - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Он сделал тоже самое, что и я. Разница в масштабе. Но суть та же. Его тело слабо, но дух…

Я отбросил эту мысль. Не время.

— Дай угадаю, — произнёс я, разглядывая его. — Ты пытался договариваться с хищниками, не отрастив клыков?

Двойник сжал призрачные кулаки.

— Плевать, — прошептал он. — Я слабак. Но если ты демон… забери всё. Забери тело, душу. Только сделай так, чтобы они захлебнулись кровью. Спаси мою стаю. Тех, кто ещё жив.

Он смотрел мне прямо в глаза. Без мольбы. Как зверь, который знает, что умрёт, но выторговывает последнее условие.

Может, не такой уж и идиот.

— Я не демон, — сказал я. — Я — новый Альфа твоей стаи. Забираю твои долги, твоё имя и твоё тело. Стаю выращу заново, врагов… пожру. Контракт?

Справа раздался тяжелый, страдальческий вздох Дианы:

— О боже, Яр, умоляю. Какой «Альфа»? Какая «стая»? Мы сейчас две бездомные души, которым даже вселиться некуда. Перестань уже цитировать пацанские паблики! Просто скажи парню, что мы отомстим, и погнали уже отсюда!

Я недовольно дернул призрачным ухом. Сестра вечно портит мне драматичные моменты.

Тем временем душа Дианы, сотканная из фиолетового неона и хищного золота, с ужасом разглядывала свою избитую местную копию.

— Боже… они сломали тебе нос⁈ Нам сломали нос⁈ Кто посмел⁈ — простонала моя сестра. — Но что хуже всего… какой злодей заставил тебя носить этот отвратительный полиэстер⁈

Местная Диана, всхлипывая, обняла себя за плечи:

— Они… Они смеялись…

Глаза Дианы сузились. А дальше произошло невероятное. Моя сестра, горделивая чистюля по жизни, плавно опустилась на колени прямо в серую пыль Лимба! Она обняла дрожащую копию и нежно, по-сестрински, погладила её по растрепанным волосам.

Её голос неожиданно смягчился:

— Тш-ш-ш… Не плачь, цветочек. Обещаю, эти плебеи больше никогда не будут смеяться. Удобрения не смеются…

Местный Ярослав медленно, с огромным облегчением кивнул мне. Его изломанная душа начала распадаться на сверкающие искры, похожие на пепел. Местная Диана, уткнувшись в плечо моей сестры, тоже закрыла глаза и начала таять.

Контракт был скреплен их добровольным согласием.

Я не стал тратить время на сентиментальные прощания. Я просто открыл фантомную Пасть и вдохнул осыпающуюся душу двойника. Чужая память, рефлексы, обиды и боль ударили по моему сознанию.

Диана сделала то же самое. Её призрачная Пасть изящно слизала светящуюся пыль своей копии, плотоядно облизнувшись.

Мы с Дианой переглянулись и синхронно кивнули. А в следующую секунду мой разум померк… чтобы через мгновение вспыхнуть уже в реальном мире. В слабом, изломанном, человеческом теле, умирающем в переулке под дождем…

Ярослав, Диана и Батя. Настоящее время

Я стоял у Скважины, готовый принять на грудь любую местную хтонь, но мой собственный, мать его, непобедимый Чёрный Желудок вдруг предательски сжался в тугой комок и попытался притвориться язвой. Колени сами собой подогнулись, но я приказал им не выделываться и держаться прямо.

Мир вокруг посерел. Время словно поставили на паузу.

Дед Корней так и завис с недожёванным огурцом во рту. Дядя Боря замер в позе испуганного суслика, не успев доорать, что он там хотел. И только мы с Дианой могли шевелиться в этом хреновом желе.

Из черной прорехи в мироздании потянуло таким первобытным, лютым холодом, что местная Сибирь показалась бы курортом. А потом во мраке зажглись две звезды. Два пульсирующих багровых солнца, от взгляда которых у меня заныл позвоночник.

— Вы… два мелких засранца… — раздался в наших головах невероятно знакомый, до скрипа в зубах родной голос. — Что вы натворили⁈

Две пылающие галактики возмущенно прищурились.

— Я не успел отвернуться, как вы сломали барьер, угнали чужие тела, прописались в какой-то помойке, сожрали половину местной администрации и устроили бордель в городской больнице… Серьезно⁈

Мы с Дианой переглянулись. Хтонический ужас моментально испарился, сменившись чувством, до боли знакомым каждому подростку, чьи родители вернулись с родительского собрания.

— Пап, ну мы тут вообще-то… э-э-э… местную демографию… то есть экономику… э-э-э… поднимали… — неловко ляпнула Ди, быстро спрятавшись мне за спину.

Ну а я, клыкасто ухмыльнувшись, сообщил:

— Привет, батянь! Тут в морозилке пельмешки есть… Будешь?

Я сглотнул вязкую слюну, расправил плечи и нацепил морду уверенного в себе Альфы. Челюсть вперед, взгляд тупой и наглый, всё по классике.

Диана, секунду назад кровожадно пускавшая слюни в предвкушении резни, изменилась быстрее, чем хамелеон при виде опасности. Щелчок! — и вот уже хищные лозы её платья втянулись обратно, зубастый цветочек нырнул под юбочку, а сама «Демоническая Ткачиха» сделала бровки домиком.

— Ну Па-а-а-пуля-я-я! — жалобно пропищала она, поджав пушистый хвост и прижав руки к груди.

Наш Батя, которого обычные люди знали как Эстро, Безумного Бога Бездны, не ответил. Я буквально физически ощутил, как его безразмерный взор прошелся по мне, препарируя ауру, воспоминания и мой многострадальный Чёрный Желудок.

— Я просил вас об одном. Буквально об одном одолжении, — медленно, с интонацией родителя, который нашел нехорошую заначку в рюкзаке пятиклассника, произнес Батя. — Не лезьте, мать вашу, в левый Разлом. Но нет. Вы влезли. Вы героически сдохли. Угнали трупы местных школьников-терпил, помножили на ноль элиту какого-то задрипанного городка, открыли филиал кровавой мафии, сожрали половину их комитета…

Батя тяжело, как целая схлопнувшаяся галактика, вздохнул.

— Ярослав. Ради всей Пустоты… что за цирк с конями? Зачем тебе выводок знатных девок на привязи? И откуда, скажи мне на милость, у тебя в ауре отчетливое послевкусие… что это вообще за серая дрянь? Ты что, жрешь магию бюрократии? Я же тебе говорил, даже пальцем не касайся этой блевотины Арбитров Равновесия.

Я кашлянул в кулак, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Закрепляюсь на новых владениях, отец, — я заставил себя ответить ровным, сухим тоном. — Привыкаю к местному колориту. А бабы… Ну Свежая Кровь для будущей Стаи.

Два багровых глаза скептически сузились.

— Свежая Кровь? В этом мусорном баке? Ну-ну, осеменитель ты наш…

Я приподнял верхнюю губу, показывая клык.

— Весь в тебя, Батя. Кто-то же должен поддерживать демографические стандарты семьи на периферии. Или мне напомнить, чьи потомки половину Бездны населяют?

Батя проигнорировал мои слова. Его взгляд метнулся к сестре.

— А ты, дочь моя? Какого хрена ты там разводишь? Ты зачем из местной «золотой молодежи» голые клумбы на воротах делаешь?

И тут мелкая дрянь пошла в наступление.

— А что мне оставалось⁈ — Диана ткнула в меня ухоженным ноготком, едва не всхлипывая. — Это всё он! Он загнал меня в клоповник! Папочка, тут воняет нафталином