С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

Распахнулась дверь — вбежала Малышева. Подбежала, схватила мужика, подняла и отнесла на диван, на котором его недавно уже удерживала.

— Саш, всё в порядке?

— Да.

— «Белочка»?

Я фыркнул.

— Нет. Скорее, осознание второго шанса.

Юлик успокоился, себя в руки взял и пробормотал:

— Просите! — Посопел, добавил. — Простите меня, Александр Карлович. Я, надеюсь, не напугал вас?

— Нет, к счастью.

— Я просто… Просто ОЧЕНЬ хочу работать, заниматься… Этим всем, — абстрактно кивнул на стопку исписанных мною листов. — Но до вчера это никому не было нужно.

— Больше скажу, это и завтра никому не будет нужно, — усмехнулся я и присел на единственный стул в комнате. — И это — шанс. Для нас. Работать без конкурентов. Конечно, потом все подтянутся, после первых же наших успехов, а значит мы должны будем работать быстро, и с заделом на опережение. Чтобы ту ступень, что мучают конкуренты, мы уже оставили в прошлом, и так постоянно. Только так. Сможете держать ритм?

— Смогу, ваше высочество! Только не гоните! Оправдаю, отработаю! Не подведу!

Ну вот и поговорили. И результатом беседы я доволен. Малышеву гнать не стал, всё равно «секретную» информацию уже озвучил без неё.

— Сейчас пока ничего не понятно, потому для «поддержания штанов», специально под вас, Ольга объявит конкурс. Рассмотрение — ближе к Новому году. По результатам выдаст грант. Это будет её личный грант, но, сами понимаете, в конкурсе будете не только вы. Придумайте тему, заявив которую вы точно победите. Это должно быть что-то полезное для государства, но сугубо теоретическое, без дальнейшего практического выхлопа.

— Надо подумать, ваше высочество. Дайте пару дней.

— Отлично. И последнее… — Показно грозно сощурился. — Пьянство. Если вы в проекте — ни капли. От слова «совсем». Малейший срыв — и я буду искать другого научрука, а вы бухайте себе сколько влезет без меня. Справитесь? Не сорвётесь?

Учёный думал долго, с полминуты, но по итогу утвердительно кивнул головой.

— Я хочу посмотреть на облака Венеры и равнины Марса. Хочу убедиться, что там ничего нет. Ибо а вдруг вы ошибаетесь, Александр Карлович?

— К сожалению, я не ошибаюсь, — покачал головой. — Просто не вся информация доступна для рядовых подданных её царского величества, и об этом нам говорить пока рано.

Чел поёжился. Он же под подпиской, знает, что это такое. Вот и пусть думает, что существует более успешная команда астрономов, результаты исследований которых ложатся на стол маме и тайникам. Всемогущество «кговавой гэбни» — величайший отмаз всех миров, времён и народов.

— Я готов, — повторился он. — И не подведу.

— Что ж, тогда трезвейте окончательно, приходите в себя и начинайте работать. — Я поднялся и отряхнулся — комната всё ещё была захламлённой и оставляла неприятное впечатление грязи. — Свяжусь с вами через несколько дней, чтобы к этому моменту тема для гранта была готова, и такая, чтобы царевну Ольгу не засмеяли высокорождённые подруги. За сим пока откланиваюсь.

«Главная аксиома применимая к людям — все лгут. А переменная лишь одна — о чём. Стоит кому-то сказать, что он умирает, как человек мгновенно концентрируется на главном. И вы узнаете, что для него важно. Ради чего он готов умереть. И ради чего врал».

(из т/с «Доктор Хаус»)

Однажды Смерть спросила у жизни:

— Почему тебя любят больше, чем меня?

Жизнь ответила:

— Потому, что я — сладкая ложь. А ты — страшная правда.

(из Интернета)

Без Ольги внутрь Матросской Тишины нас не пустили. Впрочем, не пустили и кортеж Машки — обе её машины стояли у главного входа, и рядом с ними прохлаждалась одна из дружинниц. Вошли на КПП как все остальные посетители, но, слава богу, тут проблем не возникло — пропуска уже нас ждали. После чего другая из наших дружинниц из Машкиной группы проводила к корпусу смертников — специально стояла тут для этого. Местные не сопровождали, но этого и не потребовалось — тут всё так устроено, что куда-то не туда не свернёшь, куда не надо не пустят, развернут и укажут, в какую сторону тебе идти. Хорошо устроено!

Главный ритуальный зал. Что это он так называется, сказала боярыня Толстая, встретившая нас здесь. Также тут находилась и Маша, бросившаяся мне на шею:

— Саш, я думала вы всё, не успеете! Ты на время смотришь?

Ну да, до казни сорок пять минут… Уже тридцать пять. Задержался я. То с Вяземской демагогии разводил, то Юлика на понт брал, описывая ему Нью-Васюки, ибо на что-то меньшее, подозревал, он может и купится, но не с такой внутренней энергией.

— Александр, за мной! — скомандовала Людмила Анатольевна… И мы с нею, оставив Ксёныша Маше, пошли.

Теперь уже в сопровождении местных. Одна мадама брутальной комплекции довела нас до некого помещения, внутри которого её сменила другая мадама, точная копия, которая и провела по тёмным пыльным коридорам куда-то глубоко вниз, под землю. Не «свиданка», что-то другое. С мощными запорами и кремальерой на двери камеры, как в Лефортово. Ну, типа да, смертники же, им терять нечего.

— Тебя только за смертью посылать. Я же попросила в два уже быть здесь. Тут же всё поминутно расписано, — попеняла мне боярыня. — Хорошо, хоть Маша не подвела — привезла её дочку. Ответственная девочка. Будет Братиславской последняя радость в жизни — общение на прощание не положенные четверть часа, а в три раза больше. Но тебя это не извиняет.

Что на такое возразить я не знал, потому просто помолчал.

— Целитель с ними — на всякий случай, — просвещала боярыня. — Завещание она написала, последние письма и видеообращение ко взрослой дочери — написала, последнее её желание выполнили. Остался только ты, и без тебя, и ты это знаешь, не начнём.

Ну да, не начнём. Я же не просто так туда иду, а «за блокнотом». Опоздай я, боярыня и казнь вправе отменить. В смысле перенести, волей царицы, её полномочий для этого должно хватить. Ибо когда в деле глава государства, на процедуры и протоколы исполнения просто плевать; преступницу казнят сегодня не потому, что «суд решил», а исключительно по воле монарха. Так что воля боярыни и концертную деятельность прекратить и вернуть всё как было, но в этом случае попадос уже для меня, мама после такого залёта вашего покорного слугу за серьёзного человека долго воспринимать не будет. А я и правда, заговорив о космосе, как в родную стихию попал, и за время, действительно, забыл.

— Ваше высочество, техника безопасности, — начала что-то говорить