С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

— Зря, — грустно усмехнулся я. — Про других — бог им в помощь, но у нас такой вывод сделали зря.

Затем новый рассказ, про «Катюши» времён ВОВ.

— Да, в некоторых отдельных немцы поначалу просто бежали в панике, когда накрывало пакетами линии окопов. Ствольная артиллерия — отнюдь не подарок, но под визжащим сияющим адом ракет — вообще что-то! Да, Оль, дорого — не спорю. Но окупилось уже в ту войну.

— … А потом были установки «Град». Более модернизированная версия. Когда на острове Даманском на Амуре… Там дурацкая история на самом деле, река русло изменила, остров к Китаю «прибило», и мы должны были его отдать — но не могли по политическим соображениям. Так что представь, застава — сколько там того личного состава на погранзаставе? От своих отделяет широкий Амур. От китайцев — узкий рукав, летом можно перейти, не замочив шеи. И китайцы лезут изо всех щелей — несколько тысяч их согнали. Наши ведут бой, но все понимают — агония. И тут с той стороны наши подгоняют эти самые установки «Град» и садят по китайцам пакетами. Всё!

— Всё? — не поняла Ольга.

— Точных данных не знаю, слышал о трёх тысячах погибших, но там соврут — не дорого возьмут. Но как бы там ни было, Китай больше на прочность нас не пробовал. До самого развала страны, а после мы вроде помирились. Вот такие вот ракетки. При том, что численность их армии в случае войны запросто превысит двадцать миллионов, при том, что всё население России тогда было сто пятьдесят, плюс и ещё в республиках с сотню миллионов совокупно.

— Ого!

— Не «Ого», в Китае — полтора миллиарда. Как и в Индии.

Порядок цифр её поразил, но Ольга понимала, откуда он взялся, и что сравнивать наши миры бессмысленно. Как и завидовать тому миру.

— Сейчас, на момент вселения, появились ещё более совершенные системы, — продолжал я. — Например, ТОС, тяжёлая огнемётная система. Представь, что внутри ракеты газово-металлическая смесь, которая при попадании ракеты не взрывается, а разлетается вокруг. Проникает в окопы, ДОТы, бункера, закрытые позиции. И через некоторое время детонирует. Внутри окопов, ДОТов, вместе с содержимым бункеров. Выгорают даже трупы, Оль, головешки остаются. Если есть на Земле адъ, то там в тот момент — его филиал. Это не фигура речи, это реально страшное оружие. И это — ТОЖЕ ракеты.

— Да, озадачил, — покачала она головой и надолго замолчала — подумать. — Саш, ты так много рассказал, так много всего… Дай мне время разобраться, а я подумаю, что можно сделать?

— Если хочешь, могу озвучить свои мысли? — предложил я.

— А давай! — загорелись её глаза.

— Говорила тебе мама, нет, не знаю, но я собираюсь открывать железный кластер. Полный цикл от добычи до укладки рельсов на скоростных железных дорогах.

— Говорила, но без подробностей, — нахмурилась сестрёнка. Ага, такой движ, и мимо неё.

— Так вот, когда он заработает, я, как владелец доли, начну получать прибыль. И эту прибыль могу вкладывать во что-то. Почему бы не создать оружейную компанию, занимающуюся ракетами? С одной стороны, это блажь мальчика. А мальчики у нас такие мальчики, особенно мажоры. С другой — я скоро уеду за границу. С третьей я — частник. Учитывая всё вместе, государство не при делах… Как бы. Для всех, для вражеской разведки. А то, что мы, номинально считаясь частниками, будем работать на родное государство — останется между нами.

— А потом ты увезёшь секреты за границу, — усмехнулась она.

— Так подберите мне такую невесту, чтобы это был наш союзник, в чём проблема? — пожал я на это плечами. Делов-то! — Вы же будете подбирать?

На такое она не нашлась, что ответить.

— Мысль интересная. Но это когда ещё будет, твой кластер по железу, а первые прибыли — вообще за горизонтом.

— Оль, ты считаешь мне идиотом? — честно спросил я, глядя в глаза. — Ты думаешь, я поверю, что у Велас… Годуновых не найдётся неких недекларируемых открыто источников финансирования, которые можно направить на неафишируемые проекты?

— А ты потянешь? — посерьёзнела она, а глаза её налились сталью. Кажется, сейчас решается моё будущее. Нет, мне и так будет неплохо, и без этого геморроя, но дедушка Дарвин завещал развиваться, развиваться и ещё раз развиваться, и кто я такой, чтобы упускать возможности?

— Да. Но с оговоркой. Мне потребуются кадры. И не абы какие. И как их найти — не знаю, и в этом будет заключаться первая твоя помощь. На самом деле я не говорил пока никому, но моя конечная цель — вывести землян в космос, создать объединительный проект, дабы избежать глобальной войны. Но кто сказал, что дружить с другими нужно не имея дубины за пазухой? Давай поможем друг другу: я — вам, в смысле российскому государству, на первом этапе, а после обкатки технологий — вы мне?

Оля подняла трубку связи с секретарём:

— Ничего срочного? Хорошо, тогда нам два кофе с булочками… И на ближайшие час-полтора меня нет.

Положила трубку, откинулась на спинку кресла.

— Сейчас, Саш. Немного приду в себя и продолжим.

Пауза. И задумчиво:

— Да, фонды есть. Больше скажу, фонды естьне у рода, У МЕНЯ. И мама не против, чтобы я куда-то вложилась, хочет, чтобы её дочь развивалась. Но давай обговорим все детали и нюансы? А у меня как назло от переизбытка информации голова кругом.

Я улыбнулся. Выстрелило! Совсем не там, где ждал. Но один из проектов сегодня станет немножечко ближе и реалистичнее. Работаем!

«Возвращаясь на самолете домой, я все время думал: что бы мне хотелось услышать на своих похоронах? Это помогло мне понять, что нужно делать дальше»

(Робин Норвуд, «Женщины, которые любят слишком сильно»)

3 октября 2025, четверг. Москва, Кремль, Большой Дворец

— Знаешь, Саш, я, наверное, всё-таки сделаю это, — неожиданно произнесла мама за завтраком. Напомню, завтрак это единственное время в нашей семье, когда мы все собираемся вместе. Пока — за исключением самой младшей, но это временно. Мы перед этим весело общались с сёстрами, и даже отец в начале завтрака что-то рассказал интересное — пытается влиться в коллектив обратно. Только мама сидела задумчивая, смотрела то на меня, то на дочерей, о чём-то