Двойной удар цветущей сакуры - Рина Львович

Касуми же перехватив со стенда катану побежала по лестнице на крышу.

Последний акт пьесы начался!

Фукуи Касуми.

Касуми сделала шаг назад, затем еще один, и, прежде чем кто-либо успел отреагировать, развернулась и бросилась прочь. Ноги несли ее мимо шелковых ширм и потемневших от времени свитков. Она слышала топот за спиной, знала, что Араками, ее бывший соратник, а теперь — главный охотник старейшин, идет по ее следу.

Лестница на крышу. Единственный путь. Деревянные ступени стонали под ее ногами, когда она взлетала вверх, чувствуя, как ветер начинает свистеть в ушах. Сердце колотилось, отдаваясь глухим стуком в висках. За ней, уже слышался уверенный, тяжелый шаг Араками.

Наконец, она вырвалась на простор. Холодный ветер встретил ее на крыше главной башни. Багряное солнце клонилось к горизонту. Небо пылало оттенками алого, оранжевого и фиолетового, словно пролитая кровь, отражающаяся в речных водах. Изогнутые черепичные скаты казались бесконечными, а внизу поместье растворялось в сгущающихся сумерках. Тени удлинялись, поглощая дворики и сады, и лишь самая высокая крыша Зала Совета Старейшин еще купалась в золотом свете, словно охваченная пламенем. В воздухе витал запах гари.

Касуми развернулась, выхватывая свою катану.

В следующее мгновение на крышу, тяжело дыша, вышел Араками. Его лицо было высечено из камня, глаза не выражали ничего, кроме холодной решимости.

Двое на крыше. Бывшие друзья, теперь враги. Только закат был свидетелем их последней встречи.

Араками, старший сын клана, воплощение дерзости и неистовой молодости, и Фукуи, девушка, чьи глаза хранили воспоминания о мирах, которые Араками никогда не смог бы представить.

— Касуми-сан, — голос Араками, низкий и обволакивающий, дрожал от нескрываемого пыла, — ты словно дикий цветок, что расцвел на обломках старой стены. Непокорная, неземная… И оттого в тысячи раз более желанная!

Он был невероятно красив в этих отсветах заката: распахнутое кимоно, смеющийся, но пронзительный взгляд, светлые волосы, разметавшиеся по плечам. В одной руке он держал копьё — его длинное, смертоносное лезвие поблескивало. В другой, он протягивал ей невидимый букет из слов и обещаний.

— Ты не понимаешь, Араками, — ответила каскадерша, ее голос был тверд, но в нем слышалась усталость. Она прижимала к себе катану. — Я не дикий цветок, я не твоя собственность и не твоя сказка.

Араками рассмеялся, откинув голову, его смех был звонким и заразительным, но в нем сквозила стальная нотка.

— Сказка? Моя любовь к тебе — это не сказка, Касуми-сан, это приговор! Приговор, вынесенный самим Небом. Разве ты не видишь, как звезды благоволят нам? Разве не чувствуешь эту неукротимую силу, что тянет нас друг к другу? Ты моя! Позволь мне показать тебе мир, где ты станешь не просто женой, а богиней! Богиней, чья воля — закон, а мои руки — твои верные слуги! Отдай мне свое сердце, Косуми, и я брошу к твоим ногам не только это поместье, но и весь мир!

Мужчина сделал шаг к ней, его глаза горели.

— Или ты предпочитаешь сгореть в этом пламени? Моя любовь, Касуми, столь же прекрасна, сколь и беспощадна.

Фукуи отступила, ее ноги ощутили неровность старой черепицы. Она знала, что он не шутит. Этот «романтик» был способен на любую жестокость, если это служило его прихотям.

— Ты называешь это любовью? — прошипела девушка, перехватывая катану. Сталь клинка в ее руке казалась продолжением ее самой. — Это одержимость! И я не сгорю. Я буду сражаться.

Улыбка Араками стала шире, приобретя хищный оттенок.

— Вот это мне нравится! Дух! Ты — истинная воительница! Что ж, пусть это будет наш танец. Танец страсти и смерти на крыше мира!

Не дав ей опомниться, старший Минамото ринулся вперед. Его копьё, длинное и быстрое, прочертило в воздухе смертоносную дугу. Касуми с поразительной грацией увернулась, отбив удар клинком. Звон стали разорвал ночную тишину, эхом разнесшись над спящим поместьем.

А где-то там, внизу ее подруга столкнулась с не менее сильным и опасным противником.

Араками, не смотря на свою внешнюю изнеженность, оказался мастером копья, его движения были широкими, мощными, рассчитанными на то, чтобы держать противника на расстоянии. Он танцевал, кружась, его копье казалось живым, жалящим и отталкивающим. Мужчина смеялся, глядя в сосредоточенное лицо Фукуи, наслаждаясь каждым мгновением этой смертельной игры.

Косуми, напротив, предпочитала ближний бой. Она парировала удары, старалась сократить дистанцию, ее катана работала как единый клинок, отбивая и режа. Она знала, что на скользкой черепице одно неверное движение могло стоить ей жизни.

Двое кружились по крыше, их тени метались в алом мареве заходящего солнца, словно два безумных духа. Араками был все еще отпускал колкие замечания, восхищаясь ловкостью девушки, но его атаки становились все более яростными, все более настойчивыми. Он не просто сражался — он наслаждался боем, видя в каждом уклонении Касуми, в каждом ударе, подтверждение ее уникальности, ее силы, которую мужчина жаждал подчинить.

Очередной мощный выпад Араками заставил Фукуи отпрыгнуть назад. Ее нога нашла опору, но под ней была старая, поросшая мхом черепица. Девушка поскользнулась. На мгновение ее глаза расширились от ужаса, когда мир пошатнулся. Старший Минамото видел это — ее потерянное равновесие, безнадежный взмах катаны в попытке ухватиться за воздух. Его рука дернулась, будто он хотел поймать ее.

Каскадерша почти выровнялась, когда яркая вспышка где-то внизу озарила тьму, уже сгущающуюся внизу, а Зал Старейшин содрогнулся от взрыва. Драгоценной равновесие было потеряно, и Касуми сорвалась с крыши.

Крик застрял в ее горле, когда девушка полетела вниз, в темноту. Катана выпала из ее рук и глухо стукнулась о землю где-то внизу, за мгновение до того, как ее тело исчезло из виду.

Араками застыл на краю крыши, глядя в пустоту. Копьё тихо опустилось на черепицу, едва не соскользнув. В его глазах отражалось кровавое солнце, но в их глубине был невообразимый букет чувств: шок, отчаяние, поражение, но также и странное, жестокое удовлетворение.

Он упал на колени, его волосы разметались. На лице застыла гримаса невыносимой боли и всепоглощающей тоски. Он протянул дрожащую руку к краю, словно пытаясь ухватить невидимую нить, что связывала его с ней.

— Касуми… — прошептал он. Голос мужчины был хриплым, полным разбитого отчаяния. — Ты моя… Ты навсегда моя… Теперь… навсегда… И я найду тебя!

Араками остался там, один, на серебряной крыше, под равнодушным взглядом исчезающего за горизонтом солнца, цепляясь за свою жестокую, погибшую любовь.

Последний цветок сакуры сорвался с ветки и, медленно кружась, отправился в свое путешествие…

Ася Горная.

Ася бросилась в противоположную сторону