Поднебесная - Алекс Хай

Сама работа тоже заслуживала отдельного восхищения. По светлому нефриту проходили тонкие золотые нити. В бока были вставлены небольшие изумруды, глаза из александритов меняли цвет от зелёного к красноватому.

Работа была старой. Не меньше двухсот лет. Золотые нити входили в нефрит без видимых швов. Изумруды не украшали корпус, а отмечали узлы распределения энергии. Я потянулся к статуэтке и сразу получил по пальцам от отца.

— Если его императорское высочество разрешит.

Наследник с интересом наблюдал за моей реакцией.

— Артефакт запрещено разбирать, — предупредил он. — Нефритовой статуэтке больше тысячи лет, но полторы сотни лет назад её превратили в артефакт, инкрустировав самоцветами и золотом. Он принадлежит личному хранилищу государя и является мощным артефактом для восстановления сил.

Я с трудом оторвал взгляд от изящной работы и посмотрел на принца.

— Пожалуйста, передайте мою благодарность его императорскому величеству.

— Конечно. Мой отец желает, чтобы вы как можно быстрее исцелились, и готов приложить к этому все усилия.

Статуэтку поставили у кровати. Золотые линии зажглись слабым светом. Цилинь собирал рассеянную силу стихий, очищал и передавал небольшими порциями. Глаза оставались красными, пока поток был нужен, и зеленели, когда организм насыщался.

Первый поток ощущался как тёплая вода. Он входил через ладони, проходил вдоль каналов и задерживался там, где лечение оставило пустоту. Артефакт не заставлял тело восстанавливаться. Только давал материал и не позволял потратить его сразу.

— Поднебесная и правящий дом не забудут того, что вы сделали, — произнёс принц. — Вы могли отступить.

— Тогда игла попала бы в вас.

— Именно.

А затем он… поклонился мне. Совсем неглубоко, но это был настоящий поклон. Против всех норм этикета и рангов.

— И я этого тоже никогда не забуду, — тихо сказал принц.

* * *

Чжао Синь пришёл на пятый день.

К этому времени я уже сидел в кресле и мог самостоятельно держать столовые приборы. Собственно, я как раз прикончил суп из чёрной курицы, который, по мнению поваров и лекарей, должен был придать мне больше сил.

Секретарь принёс с собой толстую папку. По его виду было понятно, что в последние дни он спал гораздо меньше моего.

— Господа, заговор раскрыт, — сообщил он. — По распоряжению его императорского высочества я уполномочен рассказать вам то, что вам надлежит знать.

Чжао Синь положил папку на стол. В ней лежали копии пропусков, ведомостей, писем и протоколов.

— Показания Ло Цзиня вывели следствие на чиновника личной канцелярии Юй Чжэна. Нападавшие прошли во дворец по исправленным спискам Министерства церемоний. Механических львов переделали в мастерской школы Серебряной цапли.

— Опять серебряная цапля… — вздохнул я.

— Цзян Вэя задержали. В его помещении нашли проводящий лак, копии ваших чертежей и остатки состава из пропавшей партии. Среди бумаг обнаружили и расчёты взрыва. Цзян Вэй заранее вычислил положение наследника, мощность самоцветов и расстояние до императорского возвышения. Господин Жоу признал передачу денег Тан Лэю. Платежи шли через тайный счёт Юй Чжэна.

Мы с отцом переглянулись и молча кивнули друг другу, но секретарь продолжал:

— Последним доказательством стали письма. В них обсуждались смерть наследника, провал иностранных мастеров и подготовка нового порядка при дворе. Подписи отсутствовали, но на бумаге сохранились водяные знаки личной канцелярии Юй Чжэна. Ло Цзинь также дал показания после того, как ему показали захваченные письма. Господин Жоу подтвердил имена посредников. Трое нападавших из южной галереи независимо назвали одного и того же чиновника, выдававшего деньги и пропуска.

— Юй Чжэн арестован? — спросил я.

— Разумеется. Лишён должностей, ранга и права обращаться к государю. Его имущество опечатано. До суда он содержится под стражей. Ло Цзинь, Цзян Вэй, господин Жоу и остальные причастные также задержаны. Чжао Говэй находится под домашним арестом. Прямых доказательств его участия пока нет. Политическая близость к преступнику сама по себе не является преступлением.

Разумная позиция. Впрочем, я не вдавался в тонкости местного правосудия. Зато меня интересовал другой человек.

— А что будет с подмастерьем? Тан Лэем, которому угрожали.

Секретарь вздохнул.

— Пока что Тан Лэй остаётся под следствием. Угрозы семье, предупреждение об алмазе и помощь в операции будут учтены при решении его судьбы. Думаю, наследник попросит для него снисхождения.

— Если это возможно, я тоже присоединяюсь к этой просьбе, — сказал я.

Чжао Синь позволил себе едва заметную улыбку.

— Разумеется. Впрочем, от вас я не ожила иного. Вы добрый человек, Александр Васильевич. В том числе поэтому о вас так переживают наши мастера.

Секретарь закрыл папку и поднялся.

— Есть ещё одна новость. Сын Неба желает лично поблагодарить Дом Фаберже перед всем двором, когда вы сможете присутствовать. Как только вы окончательно восстановитесь, в вашу честь будет проведена особая церемония.

Через четыре дня дворцовый лекарь разрешил мне покинуть палату.

Разрешение сопровождалось сразу несколькими жёсткими условиями: не пользоваться магией без крайней необходимости, не поднимать ничего тяжелее чайника, никакого алкоголя, и, что хуже всего, не работать больше двух часов без часового отдыха. Последнее требование я выслушал особенно внимательно и сразу решил считать всего лишь рекомендацией.

Нефритовый цилинь стоял на столике возле окна. Его александритовые глаза почти всё время оставались зелёными. Значит, организм уже перестал пожирать всю поступавшую силу и начал сохранять хотя бы часть.

Я прошёл от кровати до двери, вернулся и сел на стул.

Ноги держали, голова не кружилась, сердце работало ровно. Для человека, которого несколько дней назад собирали заново, результат можно было считать превосходным.

Отец наблюдал за мной, сложив руки на груди.

— Ещё круг? — предложил я.

— Сиди!

— Да я и так сижу…

— Вот и продолжай. Нагрузку нужно наращивать постепенно.

Он подал мне чашку с очередным укрепляющим отваром. На вкус он был невыносимо горьким, но лекари настаивали на том, чтобы я выпивал всё до дна.

Я сделал глоток.

— Если они рассчитывают удержать меня в постели этим напитком, метод вполне рабочий.

— Допивай.

В комнату вошёл господин Сюй. За ним следовали двое служителей Двора с парадными костюмами в чехлах.

— Его Императорское Величество ожидает господ Фаберже через час, — сообщил он. — Лекарь