Поднебесная - Алекс Хай

Чжао Синь указал на гостей:

— Это сотрудники службы безопасности. Они установили в хранилище видеокамеры, благодаря чему было записано проникновение в хранилище прошлой ночью.

У меня во рту стало сухо.

— Значит, Тан Лэй не солгал? — хрипло проговорил я.

— Он сделал всё, что от него требовалось. И теперь у нас есть запись. Болле того, личность ночного посетителя установлена, — сказал он.

— Кто?

— Мастер Цзян Вэй.

Это имя сразу вернуло меня в тот двор, где почтенный сановник Юй Чжэн демонстративно не заметил приглашённого русского мастера.

Молодой человек с серебряной цаплей на рукаве смотрел тогда не на меня, а на футляр с макетом. Лян тогда не включил его в нашу бригаду, опасаясь саботажа и конкуренции.

Но он, выходит, пришёл сам. Прошлой ночью.

— Уверены? — спросил отец.

Чжао Синь открыл папку.

— Камеры зафиксировали часть лица. Кроме того, наши люди проследили его до личных помещений при мастерской школы Серебряной цапли. Их символ приметный.

Секретарь кивнул одному из сотрудников, и тот развернул ноутбук к нам.

— Нам нужна ваша помочь, господа Фаберже. Мы поняли, что мастер Цзян Вэй проводил некие манипуляции с артефактом, но не можем установить, какие. Однако у нас есть запись его действий. Мы надеемся, что вы сможете объяснить, что именно он сделал.

— Показывайте, — кивнул отец.

Мы придвинули стулья и уселись ближе к экрану. Безопасник нажал на кнопку, и запись начала проигрываться.

Изображение оказалось чёрно-белым, но вполне чётким — можно было разобрать даже мелкие детали. Первая камера показывала служебную дверь. В неё вошёл человек в тёмном халате и мягкой шапке. Нижнюю часть лица закрывала ткань.

Он двигался уверенно. Не оглядывался на каждый звук и не искал дорогу. Явно хорошо знал помещение.

Вторая камера показала стол сверху. Посетитель снял перчатки. На правой руке имелся тонкий серебряный напёрсток с иглой. Он осмотрел изумруд, провёл над ним небольшим ладонью и дождался отклика.

Наша имитация, судя по всему, его убедила. Цзян Вэй — а это и правда был он — снял ткань с лица, чтобы надеть увеличительную линзу.

Чжао Синь переключил камеру. Теперь стол был виден сбоку. Цзян Вэй открыл нижнюю панель «Звезды». Достал тонкую кисть, нанёс на оправу почти прозрачный состав и провёл иглой по двум линиям.

— Стоп. Назад, — велел отец.

Секретарь отмотал запись.

Мы посмотрели ещё раз. Потом в третий.

— Он не добавляет новую линию, — сказал Василий. — Он меняет направление существующей в артефакте.

— Здесь соединяет орбиту Земли с регулятором, — показал я.

Отец кивнул:

— А здесь обходит отвод.

На записи Цзян Вэй коснулся управляющего узла. Все пять орбит едва заметно дрогнули. Регистрирующий кристалл принял импульс и выдал нужный ложный отклик.

Мастер удовлетворённо закрыл панель.

— Что произошло бы с настоящим заражённым камнем? — спросил Чжао Синь.

— Дело не столько в камне, сколько в конфигурации направляющих линий артефакта. Нужно проверить линии, — сказал я. — Немедленно. Если я понял всё правильно, то испорченный изумруд — лишь половина нашей беды.

* * *

И я, увы, оказался прав.

Мы сразу же отправились в хранилище. Когда дверь за нами закрылась, и отец включил освещение, Чжао Синь устало прислонился к двери.

— Скажите честно, насколько всё плохо?

Я впервые видел его настолько уставшим, если не сказать выжатым. Обычно секретарь излучал невозмутимость и непробиваемое спокойствие, но сейчас под его глазами залегли тени, да в ярком холодном свете кожа выглядела восковой.

— Заранее пугать не хочу, — отозвался я. — Но судя по всему, у нас тут драгоценная бомба.

Соблюдая все меры безопасности, отец осторожно открыл ячейку с артефактом и перенёс его на металлический стол под свет ламп. Я взялся за проверку.

Внутри артефакта сохранился тонкий след проводящего лака.

— Цзян Вэй соединил изумруд с центральным регулятором и развернул два канала так, чтобы энергия не уходила в защитный отвод, — сказал я, изучая силовые потоки.

Отец разложил рабочий чертёж и указал на пересечение линий:

— Смотри на момент совмещения.

Раз в полный цикл пять материалов оказывались на одной оси. Именно тогда «Звезда» должна была показывать найденную гармонию: орбиты продолжали движение, но на мгновение возникала единая линия.

В новой конфигурации эта линия становилась замкнутым контуром.

Изумруд должен был дать первый импульс. Остальные орбиты приняли бы его, усилили и вернули в центр. Защитный отвод был отключён. Энергии оставалось только накапливаться до разрушения корпуса.

— И тогда… Взрыв? — спросил Чжао Синь.

— Да, энергетический. Сначала внутри артефакта. Потом всё, что находится рядом, получит осколки и удар силы. А с учётом того, что в артефакт установлены самоцветы высшего порядка, способные столетиями отдавать силу, то энергетический выброс будет чудовищно мощным.

— Наследник должен будет держать «Звезду» в руках, — добавил отец. — И, сам император, полагаю.

— А императрица будет где-то рядом с ними, — прошептал Чжао Синь и уставился на чертёж. — И тогда это выглядело бы как… ошибка механизма?

— Как ошибка европейского мастера, который совместил китайские материалы и не рассчитал резонанс, — сказал я. — Полагаю, расчёт был на это.

Очень аккуратное убийство. Наследник погибает от иностранной игрушки. Фаберже теряют имя, статус и с высокой долей вероятности — головы. Приглашение европейских мастеров становится доказательством опасности реформ. Консерваторы не только устраняют неудобного правителя, но и получают возможность возвысить своего кандидата. После такой трагедии они обретут гораздо больший вес в обществе.

— Цзян Вэя арестовали? — спросил отец.

— Пока нет. Его высочество дал ему уйти, чтобы не вызвать подозрений. Арест мастера предупредит тех, кто им руководит. Сейчас Цзян Вэй уверен, что настройка завершена. Мы проследим за всеми, с кем он встретится.

— Мы прекрасно знаем, что его покровитель — Юй Чжэн, — напомнил я.

Чжао Синь внимательно на меня посмотрел.

— Да, знаем. Это основание для наблюдения, но нет доказательств, что именно он отдал приказ. Цзян Вэя мог действовать по указке другого человека или по собственной инициативе.

Секретарь снова посмотрел на артефакт.

— Вы сможете исправить его до Праздника? Его императорское высочество требует, чтобы к церемонии «Звезда» была полностью безопасна. При этом никто за пределами этой комнаты