Цари земные - Василий Анатольевич Криптонов

— Обычно у аристократов есть личный доктор, который всем и занимается. А к нам приходят совсем уж… небогатые. Но, как видите… — Медсестра показала рукой на чёрные провалы окон.

— Позиция, в целом, понятна. Будем думать. Благодарю вас за информацию.

Я пошёл к дороге искать извозчика. Дойдя, решил прогуляться. На ходу у меня лучше получалось обрабатывать информацию.

Ситуация, конечно, специфическая, хотя можно было предположить нечто подобное. Личный доктор… Нет, всё же права Танька была: ненормальной мы жизнью живём, даже личным доктором не обзавелись. И ведь никто, что характерно, не подсказал, даже не намекнул! Даже Фёдор Игнатьевич!

А ведь, если подумать, то и это правильно. Равноправие равноправием, а столетия патриархата из песни не вычеркнешь, и глава семьи у нас по-прежнему хотя бы номинально — мужчина. Ему всё решать и обустраивать. А если сам чего не сообразит — так его отец ему подскажет. Но никак уж не тесть со своими советами.

А Танька — а что Танька… Ей доктор до сих пор был нужен, как козе баян. Здоровьем боженька не обидел, а охота регулярно обследоваться на фоне нормального самочувствия возникает, наверное, уже сильно после полтинника. Вот все и жили в святой уверенности, что как-то всё само образуется. Это хорошо ещё, что я очнулся и начал выяснять, как обстоят дела. А то стояли бы тут, обалдевшие, с отошедшими водами и пустотой в голове.

С Танькой я в тот же день поделился своими думами, и она побледнела. Выяснилось, что хотя и слышала, конечно, как чудят магини в родах, но не думала, что это к ней как-то относится, и уж подавно не представляла, что в проблему превращается всё: от помещения до специалистов, могущих оказать содействие в этом непростом процессе.

— Варианты вижу такие, — сказал я. — Первый — дом. Оборудуем тут огнеупорную комнату как-нибудь. Подвал, на худой конец… Впрочем, чего сразу худой? Нормальный конец. Подвал прекрасно подойдёт, только облагородим, конечно.

— Я не хочу рожать в подвале.

— Понимаемо. Вариант два: построить что-то с нуля…

— Звали, Александр Николаевич?

— Нет, доктор, вам послышалось.

— Храни вас Христос.

— И вам того же, доктор. Так вот, построить что-нибудь, Диль проект набросает. Роды принимать будет Леонид, тут уже без вариантов, ну и плюс, за деньги какого-нибудь опытного акушера привезём, будет через окошко консультировать.

— Я буду чувстовать себя подопытной зверушкой!

— Нет, Тань, ты будешь чувствовать себя рожающей женщиной. Боюсь, все остальные чувства придут позже, но быстро затмятся волшебным ощущением того, что ты справилась, и у тебя отныне есть два чудесных малыша, которые любят тебя больше всего на свете и нуждаются в тебе так, как никто и никогда.

— … А ещё варианты есть?

— Есть. Поехать на природу и, как русские крестьянки, в поле…

— Саша, фр!

— Под присмотром специалистов, разумеется!

— Фр!!!

Революционную идею подкинул внезапно Леонид, которого, скрепя сердце, Танька согласилась допустить до столь интимного и даже сакрального процесса. Выслушав всё, что я имел сказать, он отхлебнул крепчайшего кофе (мы с ним беседовали в той самой летней кафешке, куда когда-то давно приводил меня Фёдор Игнатьевич) и сказал:

— Ванная.

— Прошу прощения?

— Ванная комната подойдёт идеально, это распространённая практика, даже и не только у стихийниц. Сама ванна не загорится уж точно, да и стены там — камень. Ну, сделаете потом ремонт, я думаю, это не будет проблемой.

— Да не ремонт меня беспокоит. И помещение — вопрос второй. Мне бы не хотелось, чтобы вы в процессе погибли или схлопотали ожоги.

— Хм. Мне бы тоже не хотелось. Стихийник нужен на подхвате. Причём, опытный и сильный, такой, чтобы мог нейтрализовать Татьяну. А у неё как, простите, с Мережковскими обстоит?

— Она сто лет не проверялась… Но выпустилась с твёрдой восьмёркой.

Леонид присвистнул:

— Вот это здорово! Хм, тут подумать надо. Первое, что в голову приходит — из студентов кто-нибудь, эти сейчас все рекорды бьют. Но у студентов опыта… Да и попробуй угадай, вдруг от впечатлений в обморок хлопнется. Н-да-с, задачка. Впрочем, время пока есть, я подумаю, кого можно привлечь.

— Если что, у меня восемь Мережковских тоже.

— Очень бы хотелось, чтобы девять… А лучше — десять. Вы, Александр Николаевич, человек рассудочный, и это хорошо. Но женщина в родах — это высвобожденное животное начало, она себя совершенно не контролирует, и на пике может переплюнуть в силе даже превосходящего её в Мережковских мага. Оставьте пока, я подумаю. Разумеется, в крайнем случае будете вы и будем уповать на удачу.

В общем и целом, с каждым днём Танька нервничала всё сильнее, и приглашение Зиновьева нисколько не помогло ей отвлечься, даже наоборот, подкинуло нервяков. Но мы всё же поехали. Потому как известное дело: друзей держи под рукой, а врагов — ещё ближе.

Дверь открыл Килька. Он сделался куда более жизнерадостным, чем в последнюю нашу встречу. Пожалуй, даже хотелось сказать, что стал выглядеть здоровее.

— Это потому, — объяснял он, пока мы ждали в гостиной, — что хозяин от меня почти совсем отстал со всякой ерундой.

— Это как?

— Я никому не врежу, никого не убиваю, не подставляю. Бросил даже тренировать команду с Побережной!

— Поздравляю от всей души, всегда приятно, когда кто-то избавляется от неинтересной работы.

— Благодарю вас, Александр Николаевич. Я теперь занимаюсь делами действительно важными. Каждое утро добываю букет цветов, экзотических для этих широт. А кроме того, выполняю всяческие капризы хозяйки дома — с одобрения хозяина, разумеется. И — вы, боюсь, не поверите, — он однажды сказал мне «спасибо»!

— Ничего себе… Кирилл Умоляевич, у меня к вам вопрос, пока ещё хозяин не явился. Видите ли, есть способ фамильяру сменить хозяина…

— Я знаю. Способ есть, он сравнительно несложен. Впрочем, можно и магией Ананке добиться того же самого. Я ценю то, что вы хотите предложить, но — нет. Не сейчас. По крайней мере, оставьте для меня возможность прийти к вам и воспользоваться предложением, когда станет действительно плохо. Сейчас всё хорошо, и лучшего я даже пожелать не могу.

— Килька, — вздохнул я, — ты, боюсь, не понимаешь…

— Я полностью отдаю себе отчёт в том, что мой хозяин накуролесил достаточно, чтобы заслужить виселицу. Знаю, что над его головой медленно сгущаются тучи. Понимаю, что, как бы он себя ни обезопасил, однажды за ним, скорее всего, придут… Но сейчас он счастлив, и у нас всё хорошо.

Помолчав, Килька тихо добавил:

— Иные люди не настолько сильны, чтобы оставаться людьми, не обладая счастьем… Может быть, счастье для того