Из ЖКХ в маги - Виктория Крафт

— Дедушка Игнат, — сказала я. — Я... я не помню.

Он поднял брови.

— Чего не помнишь?

— Почти ничего. Три дня болела. Лежала. Жар был, — я старалась говорить ровно. — И теперь — как пелена. Помню, что меня зовут Алевтина. Помню бабушку. А остальное — как во сне.

Игнат долго смотрел на меня. Потом покачал головой.

— Бывает. От горя бывает. У меня кума после смерти мужа полгода себя не помнила. Детей не узнавала. Потом прошло. Пройдёт и у тебя. Ты молодая. Молодые — они живучие.

Он помолчал, потом вздохнул и начал рассказывать. Видно было, что старику хочется поговорить.

Из его рассказа я узнала многое.

Деревня называется Озёрный Угол. Стоит на берегу того самого озера. Живут здесь рыбаки, крестьяне, ремесленники. Город далеко — три дня на телеге. Власть где-то там же, и до деревни ей дела нет.

Про бабку Лукерью рассказал: была травницей. Уважали. Боялись немного, но больше уважали. Лечила людей и скотину. Принимала роды. Книги у неё были — редкость. Я мысленно отметила: книга на полке — бабкино наследство. Хорошо.

А потом Игнат упомянул родителей.

— Мать твоя — водница была, — сказал он. — Из местных. А отец — приезжий, маг земли. Поженились. Она воду чуяла, он камень. Хорошая пара была. Ты ещё маленькая была, когда они уехали. На восток, в Дикие Земли. Новые места осваивать поехали, что-то искали. Маги там нужны. А потом вести перестали приходить. Лукерья ждала, ждала... — он развёл руками.

Я сидела и переваривала.

Мать — водница. Отец — маг земли. Уехали на восток, осваивать новые земли. Что-то искали. Маги там нужны.

— Геологическая командировка, — пробормотала я себе под нос. — Сто процентов. Учёные. Или геологи. Или и то и другое. Не зря же поехали.

Игнат меня не услышал — он уже снова говорил про огород и яблони.

А я сидела и думала. Маги, значит. Шмаги. Я, Алевтина Ковалёва, всю жизнь прожила с убеждением: есть физика, есть сопромат, есть гидравлика. Всё остальное — фокусы для неудачников. Но здесь, похоже, фокусы были частью местной науки. И если родители действительно что-то умели — что ж, значит, это можно изучить. Измерить. Проверить. Не боги горшки обжигают. И не маги воду очищают. Разберёмся.

Игнат ещё немного посидел, поговорил о том, что огород надо прополоть, что яблони в этом году хорошо цвели, что озеро нынче тёплое и рыба идёт. Потом засобирался.

— Ты это, если что надо будет — говори. Я один живу, старый, но руки есть. И Лукерью уважал. Так что ты не чужая.

— Спасибо, — сказала я. — Вы очень помогли. Правда.

Он кивнул и ушёл. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Потом медленно сползла на пол и села, вытянув ноги в деревянных башмаках. Башмаки стукнули друг о друга.

— Алевтина Ковалёва, — сказала я вслух. — Инженер-гидротехник, орденоносец, член партии с одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого. Сидишь на полу в деревянных башмаках, в чужом доме, и только что узнала, что твои родители были магом земли и водницей. А ты всегда думала, что твой отец — партия, а мать — водоканал. Интересное кино.

Я встала, отряхнула платье и пошла осматривать хозяйство.

День прошёл в трудах. Огород — шесть грядок с зеленью и какими-то местными корнеплодами, похожими на свёклу. Запущенные, но не мёртвые. Я прополола, полила. Вода из колодца шла легко, ведро поднималось без труда — тело слушалось, слабость отступала.

Потом занялась сараем. Дрова на месте. Старая бадья. Рыбацкий инвентарь — удочка, сеть с дыркой, моток лески. Значит, рыбалка здесь в ходу. Озеро под боком — плюс. Рыба — еда.

Ни кур, ни козы, никакой живности. Пусто. Только мыши шуршали в углу. Я вздохнула. Придётся заводить. Без своего хозяйства здесь не выжить.

К вечеру я разобрала продукты. Игнат принёс достаточно. Яйца, сало, масло, сыр, хлеб. Соль у меня была. Крупа была. На первое время хватит.

Я села за стол и начала думать.

Итак. Мир чужой. Магия существует — и это, видимо, не шарлатанство, а местная наука. Родители были специалистами. Значит, гены есть. Что с ними делать — непонятно. Проверить пока не на чем. Но если магия — это часть физики, то я разберусь. Не боги горшки обжигают. И не маги воду очищают.

Хозяйство — на мне. Дом, огород, колодец. Инструменты есть. Продукты пока есть. Сосед Игнат — одинокий старик, друг бабки Лукерьи. Отношения добрососедские. Поддержка — это хорошо.

Одежда — надо разобраться. Я подошла к сундуку, достала выходное платье и снова на него посмотрела. Красивое. Но в огород не пойдёшь. Я повесила его обратно и взяла повседневное. Надела. Подвязалась передником. Сунула ноги в деревянные башмаки. Волосы заплела в косу. Посмотрелась в ведро с водой — смутно, но видно. Молодая. Очень красивая. Но одета как все.

— Ладно, — сказала я. — Разберёмся.

К вечеру я села с книгой. Той самой, что нашла на полке. Травник. Рецепты настоек, мазей, отваров. Как отличить хорошую воду от плохой. Как очистить воду углём и песком. Как найти родник по траве. Никакой магии. Чистая практика.

Документов я пока не искала. Не до того было.

Стемнело. Я зажгла свечу и села у окна. Смотрела на озеро, на звёзды — цветные, как драгоценные камни. Думала.

Если родители были магом земли и водницей — значит, у каждого своя стихия. Мать чувствовала воду. Я, кажется, тоже что-то чувствую. Или мне кажется? Воду я люблю. Всегда любила. Но это не магия, это профессия. Хотя... Вчера, когда пила из колодца, — эта странная радость. И капля, задержавшаяся на пальце.

— Проверим, — сказала я. — Завтра. Сегодня — спать.

Я закрыла книгу и легла. За окном плескалось озеро.

Вода была. Остальное приложится.

Утро началось с солнца.

Оно ударило в окно, растеклось по полу золотой лужей и добралось до моей подушки. Я зажмурилась, перевернулась на другой бок, натянула одеяло на голову — не помогло. Солнце лезло в глаза, грело щеку, требовало вставать. Пришлось подчиниться.

Завтрак был скромным: остатки вчерашней каши, разогретые на сковороде, и кружка мятного чая. Хлеб уже зачерствел окончательно, но я размочила его в чае — есть можно. Не на курорте.

После завтрака я вышла во двор и потянулась. Тело