Идеальный мир для оценщика 4 - Натан Раух

— Вместо того, чтобы работать, ты тут друзей завела? — продолжает Леонард, вытирая меч о простыни. — В игры какие-то странные играете…

Леонард скидывает тело бандита на пол и задумчиво смотрит на него.

— Логично было бы его зомбарям скормить, — говорит он, — ну да не станем жестить, в этот раз.

Лия не может вымолвить и слова, сердце оглушающе стучит.

Леонард усмехается и глаза его загораются тем самым зеленым мертвенным светом.

Воздух втягивается с присвистом.

Слишком много сил она потратила на то, чтобы держаться перед лицом мучителей.

— Леон…ард…— запинаясь, тихо шепчет она имя спасителя, не веря, что он всё-таки пришел…

— Ты хорошо поработала, Лия. Хотя домик можно было и скромнее купить…

Правила существуют, чтобы их нарушать. И чем сильнее ты себя убеждаешь, что правило железное, тем легче его нарушить.

Клятва бросить пить после очередной попойки нарушается в тот же вечер, клятва начать бегать по утрам нарушается на следующее же утро… Начав с понедельника новую жизнь, во вторник возвращаешься к старой. И хорошо, если не вечером понедельника.

Вот я снова убил человека, хотя это вообще не в моих правилах. Я человек мирный, всегда готов к переговорам. Если что-то можно решить словами, я только за. К чему пролитая кровь, кишки и прочие непотребства?

Но нет, снова приходится отнимать жизни. Что ж за напасть-то?

Впрочем, сегодня я убил не одного…

Этот психопат оказался последним из четверки, что пришли за Лией.

Когда я подошел к дому, еще издали заметил троицу бандитов. Не мирные же пациенты вышли ночью на крыльцо поболтать о своих болячках?

У этих на рожах было написано, что любого готовы в расход пустить за небольшую плату. Поговорить с такими бы точно не вышло.

Дождался я, пока бородатый бандит отлучится по естественной надобности. Отошел он за угол лечебницы. Я осторожно подкрался к нему со спины. В руках кинжал: меч слишком громоздкий для такого дела.

Сталь легко вошла в шею преступника. Свободной рукой я зажал ему рот, чтобы ненароком он не вскрикнул. С минуту подержал слабо дергающееся тело, чтобы шум падения не привлек внимание подельников. Когда душа, если она у него была, покинула бренную оболочку, я сразу взял неостывший труп под контроль.

Вручил свеженькому зомбарю меч и направил к товарищам. Те в ночи и не поняли, что к ним направляется уже не их дружбан.

Зомби подошел почти вплотную к бандитам, когда они заподозрили подвох. Лысый потянулся к мечу, длинноволосый попытался сорвать с пояса арбалет, но поздно…

Три удара кинжалом — и вот на пороге клиники лежат два трупа. Одному зомбарь снес половину черепа, второго почти пополам разрубил.

А теперь и Брюстер лежит в луже собственной крови у меня под ногами. С такими, как он, разговаривать бесполезно, хотя я до сих пор считаю, что убийства — не моя тема. Если бы можно было все решить разговорами и золотом, я бы так и поступил…

С другой стороны, я хоть и мирный человек, но вовсе не лох, которому бьют морду, а он только руки поднимает, свято веруя в мир во всем мире. Самый миролюбивый человек за всю историю сказал: не мир я вам принес, но меч!

Суть в том, что мне не двадцать лет, я повидал некоторое дерьмо. Я не родился с золотой ложкой в зубах, я не жил отгороженным от всего мира, не прятался от жестокости. Жестокость повсюду, и от нее не скрыться. Вся история человечества — это жестокость. К сожалению, через нее люди растут и развиваются. Люди по природе жестоки. Наверное, это самый жестокий вид на планете, иначе хрен бы мы на вершину пищевой цепочки забрались…

Но такие, как этот брюнет, мне просто противны.

Пришел убить — убей, это, как показала практика, несложно, особенно в этом мире. Один точный удар, и все… ну, ладно, может, не один, может, пять или шесть… или семь, если ты уж вовсе не уверенный в себе убийца… А мучить зачем?

Так что убитого садиста мне вовсе не жаль, как не жаль мне тех братьев-наемников, что снимали видео пыток…

Убийство в моей системе координат, есть необходимое зло, то, без чего, к сожалению, не обойтись. Радости от отнятия жизней я не испытываю, ну разве что от успешной охоты на мертвяков. Но они же не живые, они конструкты.

А такие, как этот псих, — не люди, а дикие звери. Хотя чего это я на зверей наезжаю? Они-то как раз убивают только по необходимости, без пыток, без радости…

А садистов мне не понять никогда.

Ну, да ладно, что-то ушел я в философские дебри. А тут куча простых и приземленных дел образовалась.

Лия смотрит на меня, не мигая, она, кажется, даже дышать перестала.

Ну конечно, я ж глаза-то зажег, выгляжу впечатляюще. Вот девчонка и растерялась…

Это, кстати, еще одна причина, почему я явился сюда лично — хотел впечатлить Лию еще сильнее…

Знала бы она, что разыскать клинику и спасти ее мне помог дохлый воробей…

Пройдя сквозь двери, я оказался в купленном девушкой доме. Осмотревшись, нашел дохлого воробья на подоконнике, поднял его заклинанием.

Воробей стал моими глазами во время передвижения по ночному городу, так как тащить с собой Джульку и Костянов я не хотел. Мало ли кто увидит. А воробей птичка мелкая, неприметная. Клинику, где лежала Лия, я нашел без проблем. Благо, пока я выхаживал девушку после ранения, поставил на нее магическую метку. Так что перед моим мысленным взором была карта, где красным цветом мигала точка, указывающая ее местоположение.

Так, идя на красный маркер и следуя взору воробья, мне и удалось дойти до нужного места, не столкнувшись ни с одной живой душой. Стремновато было, когда метку ставил, вроде как нарушение приватности и личных границ, но нельзя же бросить человека, который на меня работает. Я уже говорил, что нанятый мной работник попадает под мою защиту…

— Лия, может, мы пойдем поедим где-нибудь? А потом будешь пялиться сколько влезет? — спрашиваю я девушку, — А то знаешь, я потратил много сил, чтобы сюда попасть, голодный как волк. Быка бы съел. Все эти дела вызывают просто зверский аппетит. А я, когда голодный, то злой и кровожадный. Могу начать творить всякое — некромантией заниматься со страшной