Выбор - Сергей Баранников
— Ситуация серьёзная, — объявил Егор Алексеевич, когда мы вошли в операционную. — Осколки импланта, поддерживающего работу сердца, частично остались в грудной клетке, мелкие части конструкции попали в кровеносные сосуды и стали у входа в сердце. Большая удача, что они не попали внутрь, и не привели к более серьёзным ранам.
Ситуация сложилась нестандартная, поэтому каждое действие требовало комплексного понимания процессов.
— Костя, на тебе анестезия и обезболивание, — распорядился Егор Алексеевич. — Можешь следить за ходом операции, но особо не вмешивайся. Энергию будем использовать свою, потому как неизвестно как долго продлится операция.
Первым делом пришлось удалять осколки импланта из грудной клетки, потому как они не давали возможности добраться до сердца без угрозы повредить внутренние органы. А дальше начиналась самая сложная часть.
— Мы должны подключить его в искусственному сердцу, чтобы оно поддерживало работу организма, пока мы будем работать с этим.
— Искусственному? — удивилась Катя.
— Артефакторы из Москвы прислали нам оборудование. Не думал, что пригодится так скоро.
Да, артефакторы не заблуждались, когда высказывали смелые предположения, желая заменить целителей. Конечно, полностью заменить их сейчас не выйдет, но облегчить работу и стать надёжным подспорьем — вполне. Было бы оно только надёжным…
— Есть осколок! — торжествуя заявил Радимов, извлекая первый обломок из кровеносного сосуда. — Вот этот крошечный негодяй не позволял крови свободно циркулировать и вызывал болезненные ощущения.
— Боль — не всегда плохо, — заметила Тихомирова. — Это просто сигнал, что с организмом что-то не так. Если бы он не чувствовал боль, обратился бы за помощью гораздо позже, а мы прекрасно знаем что промедление в таких случаях смерти подобно.
— Егор Алексеевич, что-то не так, — заволновался я.
— Костя, ты следишь за жизненными показателями? — поинтересовался заведующий и машинально перевёл взгляд. — Всё в порядке… Хотя… Остановка сердца! Катя срочно убирай осколки, заживляй и готовь сердце к повторному запуску. Аппарат дал сбой.
По какой-то неизвестной причине искусственное сердце перестало работать, а я каким-то непостижимым образом предугадал этот момент на пару секунд раньше, давая возможность сориентироваться в непредвиденной ситуации.
— Спасли в последний момент, — с облегчением выдохнул Радимов, когда критическая опасность миновала. — Непременно отправлю артефакторам обратную связь, пусть разбираются в чём проблема с их устройством. А ты, Костя, снова нас выручил. Точнее, выручило твоё предчувствие. Это ещё одна причина, почему тебя стоило брать на операцию вместо кого-то другого.
— Плюгин затаил на вас обиду. Чувствую, он просто так не отступится, — поделился я своими наблюдениями.
Здесь, в операционной, мы могли свободно общаться без посторонних ушей. Сейчас даже наблюдателей не было в соседней комнате, а Тихомировой можно доверять.
— Плюгин берёт на себя слишком много, — ответил заведующий. — Это проблема, которую придётся решать.
Уже на следующий день мы узнали, что этот тип не собирается сидеть, сложа руки.
— Представляете, что наш Плюшкин вытворил? — заявил Мокроусов, заглянув в ординаторскую. — Пошёл к аристократам. Жаловался пациенту в индивидуальной палате, что Егор Алексеевич распустил молодых, предоставил им слишком много привилегий и совершенно не следит за порядком в отделении.
— Совсем уже обнаглел! — вспыхнула София.
— Нет, не обнаглел, — отозвалась Нина Владимировна. — Он знает куда бить. Давит на жалость и вскрывает слабые места перед теми, кто может что-то изменить. Аристо ведь совсем иначе смотрят на мир. Они считают себя вершителями судеб, и если попадётся такой, что захочет изменить ситуацию к лучшему, может случиться беда.
— Эти обвинения совершенно беспочвенны, — вмешался я. — Я даже с уверенностью могу назвать их клеветой.
— Но репутацию Плюгин нам здорово портит. И Радимову, и всему отделению. И с этим нужно что-то делать, — не унимался Артём. — Хорошо, что он попал на знакомого Егора Алексеевича, и тот не воспринял эти слова всерьёз, но ведь может случиться и так, что он разнесёт эту чушь остальным…
— О ком речь, коллеги? Надеюсь, о советуетесь как помочь пациентам? — поинтересовался Радимов, войдя в ординаторскую.
— Вообще-то Плюгину кости перемываем, — честно признался Артём.
— О, не тратьте время напрасно! — отмахнулся Егор Алексеевич. — Позвольте мне им заняться. Кстати, есть у нас любопытный пациент, которого я вам хочу показать. Все свободные целители, за мной!
Мы прекрасно понимали, что если Радимов хочет показать нам «интересного» пациента, значит нас ждёт что-то необычайно редкое и непростое. Вот только я догадывался, что одной демонстрацией не ограничится, и Егор Алексеевич захочет получить обратную связь. Ожидания меня не подвели.
Выйдя в коридор, мы стали свидетелями удивительной сцены.
— Мне нужна помощь, — произнесла женщина, подойдя к столу дежурной медсестры.
— Что-то вы не похожи на человека, которому требуется помощь, — заметила Вера Михайловна, оторвавшись от заполнения журнала.
— Потому что проблема не у меня, а у моего мужа, — объяснила женщина.
— Вот это уже другой разговор. Но с чего вы взяли, что вам нужно именно к нам? В поликлинику вы уже обращались? Вас направили оттуда в отделение?
— Моего мужа отправили к вам из приёмного отделения. Его швыряют из одного кабинета в другой, и никто ничего не может сделать!
— Не волнуйтесь, помощь уже рядом! — послышался слащавый голос Плюгина, и тот выскочил из первой палаты. Заметив нас, он всего на мгновение изменился в лице, но потом улыбка снова вернулась на место. — Я готов помочь вам и вашему мужу, только скажите в чём дело.
— А вот это я от вас хочу услышать, Савелий Игоревич, — взял слово Радимов. — Раз уж вы здесь, просветите нашу молодёжь. Не так давно вы ставили под сомнение возможности наших молодых специалистов. Пришло время показать на что вы способны.
Мы направились к индивидуальным палатам, куда уже привезли мужчину. Вид у него был измождённый — тёмные круги под глазами, впалые щёки, неестественного серого цвета кожа. Да и худоват он для аристократа. Такое впечатление, что он потерял килограмм пятнадцать от нормы.
— Дамы и господа, я хочу, чтобы вы указали мне на причину плохого самочувствия нашего пациента и предложили методы лечения.
В первые секунды мне казалось, что это марцесентия. Будь здесь Ключников, он бы точно выпалил этот диагноз в надежде выиграть соревнование, но я прекрасно понимал, что лучше не спешить. Слишком уж велик шанс оказаться в дураках. И потом, Радимов ни за что не стал бы собирать нас по такому нелепому вопросу.
Я активировал внутреннее зрение и принялся