Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев
— Во-первых я теперь официальный бойфренд Бьянки и… еще нескольких девушек. — говорю я, выбирая самую скандальную и потенциально интересную тему для девичьих сплетен: — Для самого неожиданно, сам от себя не ожидал, а уж тем более от нее. Кто она и кто я, опять-таки…
— Пфф… тоже мне бином Ньютона… — фыркает Юрико, наматывая локон на палец: — я с первого взгляда поняла, что она на тебя глаз положила, а она не из тех девушек что вокруг да около ходят. Ты, наверное, и очухаться не успел, как у нее в постельке оказался. Ты — легкая добыча, Кента-кун. Манипулировать тобой — как перчатку на руку одеть.
— И это мне говорит девушка, которую на раз-два развела Накано-сан. — прищуриваюсь я: — Ты даже не подумала с Сорой поговорить об этом.
— Что? Откуда ты знаешь? — недоуменно моргает Юрико: — я ж тебе ничего не…
— Откуда я знаю? Да потому что если бы ты с Сорой поговорила предварительно — то не сидела бы ты сейчас напротив меня! И у тебя сотрясение мозга скорей всего было бы! Потому что Сора никогда не приняла бы твою жертву «за команду»! Потому что ей вот такая жертва совсем не нужна. Ей ты нужна — рядом. И она бы тебя поддержала. И все бы тебя поддержали, и ты это знаешь! — я перевожу дыхание, вдруг поняв, что я невольно — повысил голос. Люди в кафе начали оглядываться на меня, кто-то неодобрительно качает головой. Соблюдать тишину в общественных местах здесь — основа основ. Стискиваю челюсти. Вздыхаю. Перевожу взгляд на нашу Мать Терезу и Деву Марию в одном флаконе. Вот кто бы мог подумать, что Юрико у нас жертва. Готова пожертвовать собой в таких обстоятельствах.
— Я знаю. — опускает глаза она: — Именно, потому что знала… Сора никогда б меня не отпустила. Она бы сама ушла. Или… кто другой. А я… я не могла этого допустить, понимаешь?!
— Не понимаю. Вы же команда. Делать такое за спиной у них… ты подумала каково им будет, когда они узнают? Ладно, сейчас не такие уж высокие ставки, но когда заговорит тяжелая артиллерия — что тогда? Будешь так же принимать решения пожертвовать собой ничего не сказав другим?
— … молчит Юрико, внимательно изучая свой кофе. Только сейчас замечаю рядом с ней металлический кофр, большой чемодан на колесиках и с ручкой, с такими отправляются в далекие путешествия. Чемодан, сумочка, дорожная одежда. Она куда-то собралась?
— Знаешь, я все равно хотела с тобой поговорить. — наконец она поднимает свой взгляд на меня: — До отъезда. Потому что ты можешь меня понять и даже если не мог бы — все равно мне надо кому-то высказаться. Я не могла рассказать это на шоу, потому что им еще оставаться, и я не хотела бы делать их ношу еще тяжелей. А еще я бы хотела, чтобы они запомнили меня такой, какой я была все это время.
— Ты как будто прощаешься и мне это не нравится — замечаю я: — куда собралась?
— Давай мы сделаем все по порядку. — улыбается она: — Ты не будешь меня перебивать и убеждать в том, что все совсем иначе и тогда это сэкономит нам время. Ты сможешь переубедить меня в самом конце, один раз. Или нет. Тут как пойдет.
— О. Конечно. Извини. — киваю я. Не перебивать девушку, пока она будет произносить свой давно запланированный монолог. Обычно такие вот монологи называют «монологами злодея» ну или «откровениями героя перед смертью». Выслушаем и решим, к какой категории отнести сегодня ее речь. Кое о чем я догадываюсь, но все же… высказаться важно не только и даже не сколько для того, чтобы передать информацию. Порой это необходимо для того, чтобы снять груз с души, поделиться, порой высказаться — значит осознать самому, воплотить что-то, о чем догадывался, но не был уверен. Порой высказаться — все равно что сделать. Потому я затыкаюсь и вопросительно смотрю на Юрико. Она снова опускает взгляд вниз, в свою чашку с капучино.
— Знаешь, когда отец начинал всю эту историю с «Божественными деньгами» — он хотел, чтобы люди объединились против всей этой бездушной капиталистической системы. Он говорил, что банки и правительства всего мира обманывают простых людей, выпускают бумажки, которые не имеют никакой ценности, но простые люди обменивают свое время, свой труд и здоровье на эти бумажки. Что налоги — это грабеж бедных богатыми, что ипотека и кредиты — это узаконенное рабство, система порабощение обычных людей. Что у простого человека в Японии нет никаких шансов стать богатым или успешным нет, потому что любая работа, на которую он устраивается — не дает ему никакого шанса. Почему? Потому что это — рабство. Никто не отпустит своего раба на свободу. Взгляни на какого-нибудь сотрудника обычной фирмы, менеджера или клерка, они вынуждены работать по двенадцать часов в сутки и при этом почти половину этого времени он тупо сидят за экранами своих компьютеров, не делая ничего полезного. Это отупляет. С точки зрения эффективности труда — разве не было бы проще сократить рабочий день? Платить как прежде, просто отпускать всех домой после шести часов работы? — Юрико пожимает плечами.
— Никто так не делает. Потому что главная цель у начальника здесь не в том, чтобы работа была сделана быстрей или эффективней. Цель в том, чтобы поработить человека, заставить его выполнять тупейшую, нудную и глупую работу, чтобы он перестал испытывать любопытство, чтобы он отупел, чтобы лишить его воли и амбиций. Это рабство, потому что оттуда нет выхода. Он не может бросить работу, потому что иначе не выплатит ежемесячный платеж по ипотеке, медицинские счета, кредиты и многое другое. А устроиться на другое место или там писать картины после работы, изучать языки или пытаться стать знаменитым писателем — у него уже нет сил. Потому что после двенадцати часов работы у них уже есть силы только на то, чтобы