Восхождение Морна. Том 14 - Сергей Леонидович Орлов
— Послушай, Феликс, — произнёс я, решив всё-таки попытаться достучаться до его здравого смысла. — Я прекрасно понимаю, что тебе не нравится происходящее. Ты годами рассчитывал занять моё место, а теперь выяснилось, что всё сложилось несколько иначе. Но прошлое уже не изменить, и я совершенно не собираюсь оправдываться перед тобой за собственные успехи. Особенно учитывая, какой ценой они мне достались.
— Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю! — огрызнулся брат. — Ты всегда смотрел на меня свысока! А теперь, когда получил Истинный огонь и обзавёлся всеми этими богатствами, вообще решил, что можешь делать всё, что захочешь!
— Например, спасать собственного брата? — уточнил я. — Феликс, мне совершенно не нужна твоя благодарность. Ты оказался на грани смерти, у меня была возможность тебе помочь, и я ею воспользовался. Всё. Никаких долгов и обязательств. Так что можешь спокойно заниматься своими делами и перестать искать в каждом моём слове попытку тебя унизить.
— Вот именно! — зло выпалил Феликс. — Ты даже сейчас разговариваешь со мной так, словно я какой-то беспомощный мальчишка! Думаешь, раз стал сильнее, то теперь можешь указывать мне, как жить⁈
Я несколько мгновений молча смотрел на него, окончательно убедившись, что никакие разумные доводы здесь не помогут. Феликс настолько привык видеть во мне соперника, что любое моё слово воспринимал как очередное доказательство собственного унижения. И чем спокойнее я пытался с ним разговаривать, тем сильнее он заводился.
— Феликс! — резко вмешался Всеволод, заставив младшего внука замолчать. — Ты прекрасно понимаешь, что Артём не давал тебе ни малейшего повода для подобных обвинений. Он спас тебе жизнь, а ты вместо того, чтобы хотя бы выслушать его, устраиваешь здесь непонятно что!
Брат резко повернулся к нему, и на мгновение мне показалось, что сейчас он выскажет всё накопившееся недовольство ещё и Всеволоду. Однако дед смотрел на него настолько сурово, что Феликс всё-таки сумел прикусить язык. Правда, судя по тому, как напряглись его скулы и сжались кулаки, особого смирения это не означало.
Более того, стоило мне внимательнее присмотреться к младшему брату, как я заметил одну весьма неприятную деталь. В его глазах, прежде совершенно обычных, теперь словно клубилась едва различимая серая дымка, временами сгущавшаяся до насыщенного пепельного оттенка. Причём происходило это одновременно с очередными вспышками раздражения, когда Феликс едва сдерживался, чтобы не наговорить нам новых гадостей.
И дело явно не ограничивалось одними глазами. Пепел, до этого лениво обвивавший его правую руку, заметно уплотнился и начал двигаться быстрее, образуя вокруг предплечья плотные завихрения. По поверхности древнего наруча пробегали серые всполохи, а магические колебания становились всё сильнее, хотя сам Феликс, похоже, даже не замечал происходящего.
Вот теперь мне стало по-настоящему интересно.
Характер у младшего братца и раньше был далеко не сахар, однако сейчас его словно кто-то специально накручивал, подбрасывая дровишки в костёр каждой новой обиды. Причём чем сильнее Феликс злился, тем активнее отзывался на его эмоции наруч. И, судя по происходящему, эта связь вполне могла работать в обе стороны.
Вот только действительно ли артефакт влиял на поведение Феликса или просто реагировал на его эмоциональное состояние? Пока сказать наверняка я не мог. Впрочем, одна мысль мне совершенно не нравилась: если наруч действительно усиливал уже существующую злость, то младший брат рисковал постепенно утратить над ней контроль. А учитывая, сколько старых обид в нём накопилось, последствия могли оказаться весьма неприятными.
Оставлять Феликса в подобном состоянии мне совершенно не хотелось. Сегодня он сорвался на меня, завтра сцепится с кем-нибудь из слуг, а послезавтра решит доказать собственное превосходство первому встречному магу. И учитывая, во что его Пепел только что превратил укреплённые манекены, последствия такой встречи могли оказаться весьма печальными.
Пока я размышлял над этой проблемой, Феликс наконец оторвал взгляд от деда и вновь повернулся ко мне.
— Хочешь доказать, что ты лучше меня? — неожиданно спросил он, с вызовом вскинув подбородок.
Я вопросительно приподнял бровь.
— Ты сейчас о чём?
— О поединке! — отрезал брат. — Выходи на площадку, раз уж считаешь себя таким сильным. Посмотрим, чего стоит твой хвалёный Истинный огонь против моей магии!
Ну вот, собственно, и приехали. Только этого мне сегодня для полного счастья не хватало — устраивать семейные разборки с человеком, которого ещё позавчера пришлось буквально вытаскивать с того света.
— Феликс, ты только сегодня пришёл в сознание, — вмешался Всеволод, явно не испытывая восторга от подобного предложения. — О каком поединке вообще может идти речь?
— Я прекрасно себя чувствую! — огрызнулся младший брат.
— Ты уже продемонстрировал свои возможности, и на сегодня этого более чем достаточно, — жёстко ответил дед. — Твоим магическим каналам необходимо восстановиться, а не выдерживать новые нагрузки.
Однако Феликс даже не попытался прислушаться к его словам. Напротив, очередной отказ словно подлил масла в огонь, и серая дымка в его глазах стала ещё заметнее.
— Пусть сам скажет! — потребовал он, глядя прямо на меня. — Или ты только языком чесать умеешь, Артём? Давай, покажи, на что способен! Или боишься, что младший брат окажется сильнее?
— Боюсь, что дед потом заставит меня снова тебя спасать, — хмыкнул я. — А у меня, знаешь ли, имеются и другие планы на сегодняшний день. Не хотелось бы второй раз подряд тратить уйму сил на твою многострадальную тушку.
Феликс побагровел, а клубившийся вокруг его руки Пепел резко взметнулся вверх, заставив меня невольно напрячься.
— Значит, всё-таки считаешь меня слабаком⁈
— Я считаю, что тебе не помешало бы немного остыть, — ответил я, внимательно следя за движением серых потоков. — Желательно раньше, чем ты окончательно разнесёшь здесь всё к чертям.
— Тогда выходи на площадку и докажи, что можешь меня остановить!
Он резко вскинул руку, и несколько плотных пепельных жгутов вырвались из окружавшего его облака, извиваясь над землёй подобно живым змеям. Одновременно с этим серые всполохи на наруче стали ярче, а я вновь заметил, как изменился взгляд младшего брата.
Вот ведь упрямый засранец! Он даже не думал останавливаться.
Впрочем, чем дольше я наблюдал за происходящим, тем отчётливее понимал, что обычными уговорами здесь уже ничего не добиться. Феликса буквально распирало от злости, а наруч, судя по всему, только усугублял ситуацию. Можно было, конечно,