Системный тактик 6 - Максим Игоревич Крынов

Кучер тянет поводья, лошади сдавленно ржут, но замедляются. Карета проезжает пару десятков метров и снова замирает.

Впереди беспрерывно ругаются возчики, меряясь знатностью своих пассажиров. Мимо нас проносятся двое всадников в сторону Арки. Люди прижимаются к стенам, освобождая место, и сразу возвращаются на середину, торопятся к воротам.

Что делать? Что я сейчас могу сделать?

Достаю пропуск, хотя до караульного ещё нужно добраться. Наверное, это максимум, что я могу сделать.

Может, будет проще и быстрее идти пешком, чем стоять в очереди экипажей?

И эта мысль посещает не только меня. Кучер выруливает на левую часть дороги, хлещет лошадей (слышу свист бича и жалобное ржание), и лошади снова набирают скорость. Оглянувшись, вижу, что за нами последовали и остальные экипажи.

За поворотом показываются ворота Арочного квартала, но радость от близости цели, за которой спокойно и безопасно, длится недолго. Недавно распахнутые створки уже движутся навстречу друг другу. Гремит цепь механизма, а сквозь сужающийся просвет видны улица за стеной, вывеска булочной, прохожие. Стоящий у самых врат возчик пытается заставить лошадь идти вперед, но стоящий у створок рослый стражник рычит:

— Назад сдавай! Квартал закрывается, пока не будет устранен прорыв!

— У меня товар киснет! — голосит испуганный возчик. — У меня за каждый час…

— Сохраняйте спокойствие! — звучит сверху усиленный магией голос. — Ворота закрыты по правилам арочной тревоги. Оставьте середину проезда свободной! Не приближайтесь к заграждению! О порядке выхода будет объявлено отдельно, как только угроза будет устранена!

Люди требуют пропустить хотя бы пеших. Женщина поднимает подорожную, будто её можно прочитать с караульной площадки. Кто-то разворачивается, сталкиваясь с теми, кто ещё идёт к воротам, кто-то покидает повозки.

Стражники заставляют отогнать повозки к стенам, освободить коридор. Караульные со щитами выстраиваются лицом внутрь квартала, заслоняя толпу и экипажи. Всё происходит быстро, без растерянности.

— Закрыли, чтобы никого не выпустить вслед за людьми, — объясняет Кейл то, что я вижу и так. — При такой тревоге даже ваша фамилия проезд не откроет.

— Прошло что-то серьёзное?

Он отвечает быстро:

— Не знаю, но вряд ли нам что-то грозит, господин Корбин. Крупных прорывов давно не случалось, а с мелкими справится и стража: тут же не меньше сотни исследователей. Удержать прорыв внутри, дождаться подкрепления — это не сложно. Хотя я всё равно злюсь: нас-то ведь совсем немного, нас можно выпустить.

Собираюсь спросить, сколько обычно длится подобное, и участвовал ли сам Кейн в отражении прорыва, но не успеваю: со стороны Арки доносится сухой треск, что-то напоминающий и не напоминающий одновременно.

Кейл смотрит в окно. Где-то хлопает гораздо громче — дребезжит стекло, над крышами взлетает серая пыль. Следом крик, слишком далёкий, чтобы разобрать слова.

— Вам лучше отсесть от окна, — предупреждающе говорит Кейл, но я не слушаю.

Треск повторяется, теперь чаще, из нескольких мест.

Автоматные выстрелы с отсечкой по три патрона. Черт…

У ворот продолжают требовать спокойствия, но спокойствия в толпе до ужаса мало. Люди слушают выстрелы, видят закрытые двери и не могут успокоиться — как бы убедительны успокаивающие не были.

А потом в толпу еще плеснули паники — из-за поворота выбегает мужчина, прижимающий руку к шее. Между пальцами течёт кровь. За ним — другой, в окровавленной одежде. Этот падает на колено, потом навзничь, и не шевелится.

Стражник кричит, чтобы люди отошли от ворот, но это тоже не работает — те, кто ближе к воротам, пятятся от опасности, сбиваясь в толпу.

Мужчину с раненой шеей хватает один из воинов (судя по сумке на боку — лекарь). Что происходит дальше, я не вижу — их закрывает толпа. Бегущих к воротам людей все больше.

Над перекрёстком вдруг вспыхивает яркий свет. Стены становятся ослепительно белыми. Кейл дёргает меня за плечо, и вовремя — слышу далекий грохот, стекло в повозке трескается, сыпется осколками на дорогой ковер.

Рядом встаёт на дыбы лошадь. Слышу приглушенный, как сквозь вату, мат нашего кучера, но развернуться некуда: повозка с мешками позади нас развернулась боком и встала, запирая карету. Теперь если и захотим выехать, не сможем.

— Ждите здесь, — бормочет гвардеец.

— Это с двенадцатого мира, — выговариваю я.

Надо добавить, что стенка кареты не спасёт от автоматной очереди, что они могут (и скорее всего будут) стрелять через обшивку. Но как я объясню эти знания?

Никак.

— Оружие, — беспомощно повторяю я. — Оно оттуда. Оно может быть сильное, и…

Кейл не слушает. Гвардеец наклоняется к окну, осматривается. Там чужая двуколка, за ней повозка, за ними прячутся люди. Девушка в дорожном платье прижимается к соседней карете, мужчина заслоняет её спиной.

Куда бежать? Что делать? Может, спрятаться, уйти с улицы? Вряд ли это полноценное вторжение, скорее всего земляне снова пришли за своими гражданами.

Почему? — спрашивает равнодушный внутренний голос.

Потому что мне хочется в это верить. В то, что люди с земли не столь жестоки, как отсюда. Но посмотрим правде в глаза — рискнули бы земляне устроить захват одной из Арок, если бы могли? Разумеется, рискнули бы.

Из-за угла выбегают четверо бойцов в коронных мундирах. За ними, спиной вперёд, выходит ещё один человек. В его правой руке клинок, левая вытянута перед собой, перед ладонью дрожит синий прозрачный щит.

Они отступают.

Не проходит и десяти секунд, как на перекрёстке появляются люди в пятнистой одежде, шлемах, с оружием у плеча. Один приседает возле столба, другой остаётся у стены. Ещё двое перебегают улицу, пока первые стреляют по щиту воина Короны. Смотрю на короткие вспышки пламени у стволов.

Щит покрывается белыми точками, каждое попадание отдаётся гулом. Боец кричит, выжимает из себя максимум — синий свет становится гуще, щит держится, держится…

Он даёт остальным добежать до ворот, затем поверхность перед ладонью проваливается внутрь и пропадает.

Очередным выстрелом мужчину отбрасывает к стене. Он пытается поднять клинок, но следующая очередь перечеркивает его грудь. На кирпичах остаётся тёмный веер брызг. Тело сползает, зацепившись плечом за выступ, и я замечаю, что у него нет части нижней челюсти.

— Вниз! — ревет Кейл, пригибая меня, — Не смотрите!

Снаружи кричат: «Щиты вперёд! Все, кто имеет боевые классы, защищайте гражданских!».

Кейла окликают с улицы:

— Серебряный! Слышал приказ⁈

— Я при сопровождаемом!

Стражник смотрит на меня, потом сплевывает и бежит к своим. Кейл остаётся. Кровь отлила от щёк, губы стали бледными.

Хочется как-то подбодрить, сказать, что гвардеец правильно делает, оставаясь со мной. Но не могу.

Исследователи пытаются выстроить какую-то оборону.

Из толпы выходит широкоплечий громила,