Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

лезвии ножа. Что-то тут происходит и мне это что-то нравится все меньше. Самое противное что Марику-тян я совершенно точно могу назвать своим другом, мне нравится то, что она действительно любит Большого Та и не боится ни черта на своем пути, нравится ее непосредственность и ее бесшабашность, но… есть и другая сторона. И я сейчас на нее смотрю. Просто одного взгляда на эту группку достаточно, чтобы понять — это и есть те самые легендарные «неудачники» или «loser's», которые есть в любой школе. Парии. Отбросы общества. Те, которых никто не уважает и все гоняют. И необычность этой группы в том, что они были слишком обычными на первый взгляд. Подростки обычно травят тех, кто отличается от них — весом, размерами, внешностью в том числе. И этих бедняг всегда видно издалека. Тут же — на первый взгляд все нормальные, а Ядвига с Изуми и вовсе красотки, таких в обычных школах не травят. Но после объяснения Есико, все становится на свои места. В Академии не столь важно, как ты красив или силен или даже успешен в учебе. Важно — кто твои родители. И несмотря на все усилия Администрации по установлению равенства между учащимися — все знают, у кого папа — миллиардер, у кого — начальник полиции, у кого — мэр города, а у кого — простой работяга. Видимо тут есть и так называемая социальная квота для таких как я или остальные «голоногие», но и отношение к ним другое… и поэтому они носят форму Академии полностью — пиджак, брюки, туфли, жилетку. Это даже не потому, что позволить себе другую одежду не могут, нет. А потому, что одень такой «голоногий» любую другую одежду в этом мире мажоров и детей миллиардеров — засмеют тут же. Как результат ношение полной формы стало чем-то вроде знака «я — голоногий». Интересно, вот Администрация Академии знает о ситуации или нет? Они на полном серьезе считают, что достаточно системы поединков, чтобы буллинг не превращался в совсем уж ужас-ужас? Что тогда дескать дети бедных родителей смогут отстоять себя на ринге или татами? Но… ведь не всякий драться умеет, если на то пошло. У кого-то есть данные, а у кого-то нет. Да и система «защитников чести» из средневековья сразу же начнет работать — те, кто побогаче попросту наймут себе искусных бойцов и все. Полетела вся ваша схема. Или… или это и есть наглядный урок Администрации всем — в первую очередь детям богатых родителей — смотрите, вы можете делать что угодно, но есть правила. Есть правила, но вы можете их обойти. И на каждого богатого сыночка — я уверен — найдется еще более богатый и наглый. Вот и урок. А детям бедных, «голоногих» — тоже урок. Хотите чего-то достигнуть? У вас будет заранее более низкий старт. Значит вы — должны стараться в два раза больше! И когда что-то получается у «социальников» — тут же демонстрировать его элите, мол смотрите, он вас уделывает! Что должно вызывать нехилую такую ненависть и повышение мотивации. В общем… Администрация как Администрация. Во все времена подготовка к жизни означала ад в миниатюре. Увы. Я усмехаюсь над иронией судьбы.

— Смеешься? Ты же голоногий, а она — из элиты. Богохульница. — усмехается Есико: — Ты чего?

— Это правда — тихо говорит Ядвига и все поворачиваются к ней: — они правда дружат. Я слышала, как… она с ним разговаривает. Совсем по-другому чем с нами.

— Правда?! — на лице Есико начинает проступать ужас: — Правда?! Кента-сама, только не рассказывай ей что я тут про нее…

— Спокойно — поднимаю я ладонь, видя смущение народных масс и вопросы во взглядах: — я никому ничего не скажу. Конфиденциально все, так сказать. Расслабься, Е-тян.

— Но… если ты с ней дружишь… если… то чего ты тут делаешь? — задается вопросом Чон Хва: — Чего ты тут забыл?

— Да я в общем-то хотел с Ядвигой поговорить, а то в прошлый раз нас прервали. — поясняю я и вижу откровенный страх на лице у девушки. Запущенный случай.

— Говори при нас. — встает с места Чон Хва, закрывая ее грудью: — Говори так, чтобы мы слышали и знали.

— Ты что, дурак? — шипит ему на ухо Есико: — это же Кента! Любовный Зверь! Он с каким-то там чемпионом дрался и победил, а ты даже отжаться десять раз не можешь!

— Я… все равно! — храбрится Чон Хва: — Не уйду! То есть… отойду подальше, но…

— Не стоит так переживать — говорю я: — если девушка не хочет разговаривать со мной, то я пойду, пожалуй. Не буду навязываться. Просто хочу, чтобы ты знала, что меня поразило твое знание Шекспира и чувство юмора. Да и еще — ты красавица. Извините, что помешал вам. — я кланяюсь и собираюсь уходить. Не стоит настаивать на общении, если девушка против. Вообще настаивать на общении — дурная идея. Я могу настаивать на личном общении, но только в той ситуации, когда человек достал меня. Тогда — я буду настаивать на личном общении. Но это специфическое общение, это скорее уже конфликт получается. А у этой девушки и так проблем по горло и доставлять ей лишние — не в моих правилах. Так что я кланяюсь и готовлюсь уйти.

— Эй! Голоногие! — раздается голос из-за спины. Некоторое время я колеблюсь. Зачем оно мне надо вообще? Ну, скажем — вступлюсь я за них и что? Их положение от такой разовой благотворительности не улучшится — а возможно еще хуже станет. Я вот уйду, а на них потом оторвутся. Не буду же я их пасти целыми днями, чтобы не обидели. И опять-таки, как Натсуми-тян говорила — политика буллинга тут прямо-таки практикуется и одобряется. Разве что … единственный выход из буллинга тут — через дуэльный клуб, хорошего бойца не запугаешь. В жизни богатые папенькины сынки могут и бойца сломать — через семью, через деньги, угрожая что засудят. Будут издеваться и хрен что с этим сделаешь, в этой стране родители отвечают за детей, а дети — наследуют долги родителей. На самом деле — не всегда так, можно и отказаться от наследства, но это здесь практически не делают, это лицо потерять. Опозориться. Отказаться от предков и отказаться выплачивать долг отца — это же потом на работу нигде не примут. Социальная смерть. Впрочем… о чем это я?

— Эй ты! Оглох что ли? — и меня толкают в плечо. Сильно так толкают, мне