Зодчий. Книга Х - Юрий Александрович Погуляй

Как же это бесит! Повинуясь моей молчаливой команде, неподалёку заработали двигатели машин гвардии. Техника двинулась к месту встречи.

— Отставить!

Голос Лауры прозвучал негромко, но остановил надвигающуюся бурю, как останавливает муху лобовое стекло. Посланница Императора шла от машин, и шла медленно.

На ней не было никакой брони. Тёмное пальто, простое, дорогое. Волосы убраны. В руках — ничего. И именно это отсутствие — оружия, брони, охраны — было самой яркой демонстрацией силы. Так выходит человек, который абсолютно уверен, что в него не выстрелят. Потому что за его спиной стоит нечто большее, чем гвардия. Но солдаты замешкались, а кое-кто и опустил оружие. Операторы развернулись к ней.

— Вы узнаёте меня, господин полковник? — громко спросила Лаура, обращаясь к магистру.

Тот молча кивнул.

— Вы знаете мои полномочия?

Ещё один кивок.

— Тогда прошу вас, не совершайте ошибки, — попросила Челидзе. — Не позорьте ваших предков.

— Дядя, чего мы ждём? — повернулся к полковнику Александр. — Почему мы терпим такое отношение к нам?

— Помолчи, — отрезал тот, и «ангел» заткнулся, но с обиженным видом.

— Взять обвиняемого, — приказала Лаура, и двое моих гвардейцев, выделенных Пановой, покорно двинулись к крыльцу. Здоровый магистр тяжело шагнул вперёд, прикрывая собой родственника. Невозмутимый и несокрушимый человек, чьё сердце билось размеренно и спокойно, словно молот у неторопливого кузнеца.

В ухе воина торчал наушник. Полковник медленно поднял руку:

— Прошу вас, дайте мне ещё несколько минут.

Я кивком разрешил остановиться, поймав на себе взгляд гвардейцев. Челидзе смотрела на бронированного Шуйского снизу вверх, но казалось, что она гораздо выше опытного бойца. Судьба нашего визита решалась не здесь. Будет литься кровь или нет — сейчас определялось где-то на совете рода Шуйских, и я очень надеялся, что Волк был убедителен в своём отчёте. А я был убедителен в разговоре с ним.

Одна за другой на пространство возле стройки выезжали машины с моими людьми. Тяжёлые броневики вставали полукругом, не приближаясь и не глуша двигатели. Операторы потеряли фокус, стремясь охватить камерами все перемещения разом. Турбин встал так, чтобы загородить меня от бойцов Шуйских. Александр нервно озирался, не решаясь обратить на себя внимание старшего родственника.

Ситуация накалялась, и когда я понял, что Лаура более не станет ждать, в наушнике старшего Шуйского раздалось:

— Решено. Вычеркнули. Третий план.

Я это слышал. Остальные — нет.

Полковник снял шлем, явив нам покрытое шрамами лицо. Немолодое, тяжёлое, с седой щетиной на подбородке. Ясный взгляд серых глаз смотрел прямо и уверенно.

— Род Шуйских отказывается от защиты этого человека, — громко сказал магистр. Все камеры направились на него. — Род Шуйских обязуется выплатить компенсацию всем пострадавшим от деяния этого человека. Род Шуйских торжественно заявляет, что у этого человека больше нет имени. И да свершится над ним правосудие.

— Дядя? — опешил Александр.

— Род Шуйских уходит, — добавил полковник, с презрением глянув на молодчика.

Мои гвардейцы поднялись на крыльцо. Один из них отцепил от пояса наручники. Гвардия Шуйских опустила оружие, послышались короткие команды, и бойцы попятились, утекая к своим машинам.

— Дядя⁈ — громче сказал Александр. — Мой отец не мог так поступить.

— У тебя нет отца, — процедил Шуйский.

Парень окрысился, после чего выхватил оружие, но почти в тот же самый миг получил короткий тычок в горло. Никакой магии. Один удар, и убийца с хрипом упал на колени. Полковник же прошёл мимо него, спустился с лестницы и двинулся вслед за своими людьми. Пистолет остался лежать на крыльце.

Кашляющего Александра скрутили, нацепили на него наручники и потащили вниз. Он упирался, пытался елозить ногами. По лицу текли слёзы.

Камеры снимали это без остановки.

— Вы предали меня. Предали! Отрекаюсь! — завопил вдруг Александр, пытаясь извернуться и посмотреть в сторону уходящего родственника. От рывка конвоира одарённый взвизгнул. Перепуганное лицо более не казалось миловидным. Но полковник не обернулся. Он уже вычеркнул мерзавца из своей жизни.

Кажется, это успех? Я посмотрел на Челидзе, но та по-прежнему выглядела как героиня пафосного эпического сказания, решающая судьбы народов. Да, наверное, успех.

У меня вдруг зазвонил телефон. Глебов. Один из операторов навёл на меня свою камеру. Пришлось отвернуться и отойти чуть в сторону, чтобы ответить.

— Говори.

— Нашли лысого, ваше сиятельство, — раздался голос Глебова.

— Что с ним? — тихо поинтересовался я.

— Я так понимаю, с ним сложно что-то серьёзное сделать, так что ничего такого. Бытовой топографический кретинизм разве что. Прибор ваш он сломал как-то, а потом ещё и заблудился. Хорошо ещё, что не потерял ничего. Вы зря его одного отпускаете, конечно. Он ведь как собака: вроде в один день толковый, а потом хоть падай. И это… Я не хотел обидеть, ваше сиятельство. Просто говорю.

Я не удержался от улыбки.

— Вези его сюда.

— Сделаем, ваше сиятельство.

Вепрь грыз яблоко. Увлечённо, с явным намерением уничтожить его до конца и отдать все силы для этой цели, до последней капли крови, честное слово. Хруст стоял на всю комнату. Я отстранённо наблюдал за лысым бородачом и думал о Тени. Наши отношения пока оставались непубличными. Да для девочек Паулины они секретом не являлись, но там работают красотки, умеющие держать язык за зубами.

Чем меньше людей будут знать о моей слабости, тем безопаснее для Надежды.

Дверь отворилась, на пороге появился Снегов, вошёл внутрь.

— Простите, господа. Пришёл так быстро, как смог.

Вепрь хрустнул яблоком в ответ, подняв руку в приветствии. Люций сидел в уголке с видом максимально отстранённым. Хотя нет-нет и бросал в мою сторону осторожные взгляды.

Больше никого в моём зале совещаний не было.

Лысый охотник пошевелился в кресле, потянулся к вазочке с яблоками и вопросительно посмотрел на меня. Я благосклонно мигнул. Снегов прошёл к ближайшему стулу, сел и положил руки на поверхность стола, с ожиданием глядя мне в глаза. Снова хрустнуло яблоко.

— Раз все здесь, то можем приступить, — сказал я. Вепрь замер, потом выпрямился и отложил откусанное яблоко, снова став привычным суровым охотником, однако за миг до этого вытер ладони о штаны. На экране за моей спиной появилась электронная карта с отметками, проставленными сталкерами. Колодцы и Сердца Скверны, как на ладони.

Некоторое время я молчал, предоставив соратникам возможность изучить изображение. Первым отреагировал Вепрь. Он поменял положение, пропыхтев, потёр переносицу и бросил на меня взгляд, в котором был вопрос, который он явно посчитал неуместным.

— Двенадцать колодцев, —