Цари земные - Василий Анатольевич Криптонов

— Доктор, вот скажите мне, с точки зрения психологической науки…

— Слушаю вас внимательно, Александр Николаевич.

— Есть, предположим, человек, самовлюблённый до неприличия. Ради себя, любимого, готов весь мир стереть с лица земли, да только одно его беспокоит: никто тогда не будет им восхищаться. Ко всему этому, на беду, обладает огромными возможностями, богатством… И ведь жалко человека. Сам себя изводит, делает какие-то невероятные пакости, портит карму. Что самое грустное — не получает уже никакого удовольствия от жизни. Вся его жизнь — погоня за каким-то признанием, попытка заставить всех преклоняться. Самолюбование, самолюбование и ещё раз самолюбование. Как можно такого человека вылечить?

— Баба ему нужна.

— Доктор, вы меня расстраиваете. Что ж у вас, куда ни ткни, всюду баба?

— Не хотел говорить, Александр Николаевич, а всё ж таки скажу. Баба лежит в основе всего и она есмь ключ ко всему. Такому человеку, как вы описываете, прекрасно подойдёт скромная девица, глядящая на него влюблёнными глазами. Но! Если мы хотим пошатнуть его эгоизм, баба нужна совершенно другая. Эгоистичная и нарциссичная в ещё большей степени. А главное, такая, чтобы он сам пал к её ногам и облобызал ступни! Этакая Клеопатра. Меня за мои теории постоянно третировали, а я продолжаю считать, что девиации нужно ломать и ломать жестоко, вышибать клин клином!

— Отчего же, доктор. У вас весьма хорошие теории. Про ступни выразительно сказали, у меня аж мурашки по спине… Спасибо вам! Идейка одна появилась. Вадим Игоревич, можно вас на два слова?

Я постучал в дверь. Рука спутницы с силой сжала мне локоть и тут же расслабилась. Да, она нервничала, и я её полностью понимал. Судьбоносный миг наступает.

Повернув голову, я увидел лишь чёрную шляпу и плотную чёрную вуаль.

— Ты в порядке?

— Я в предвкушении…

— Терпи, остались мгновения.

Дверь распахнулась, и пред нами оказался надменнейшего вида дворецкий. Меня он узнал сразу, но виду не подал и спросил:

— Чего желают господа?

— Передай господину Зиновьеву, что чета Соровских хочет засвидетельствовать ему своё почтение.

— Разумеется. Прошу вас в гостиную.

Сразу в гостиную, даже не в прихожую. Похоже, на наш счёт тут были сделаны какие-то распоряжения. А может, просто адекватный слуга сам понимает, что графа и графиню нехорошо оставлять у двери, будто коммивояжёров. Война войной, но приличия-то знать надо.

В гостиной мы сели в кресла. Я отрешённо наблюдал за женщиной лет сорока, которая специальной метёлкой избавляла от пыли рамы висящих на стенах картин. В гостиной доминировали горные виды; вероятно, так Зиновьев пытался показать гостям возвышенность своего духа.

— Успокойся, — тихо сказал я, услышав, как сбилось дыхание сидящей рядом. — Ты помнишь условия.

— Помню… — прошелестело в ответ.

Женщина с метёлкой покосилась в нашу сторону, видимо, почуяв неладное, но тут же вернулась к своему занятию. Впрочем, ненадолго.

Послышались решительные шаги человека, полагающего себя некоронованным властелином вселенной. Мы встали. Я положил руку на плечо спутнице.

— Господин и госпожа Соровские! — провозгласил Зиновьев, входя в гостиную. — Какая приятная неожиданность!

Он протянул мне руку. Ухоженную руку с профессионально обработанными ногтями. Я пожал её своей, которая никогда не знала иных инструментов, кроме обычных маникюрных ножниц. Зиновьев сверкал улыбкой, сверкал набриолиненными благородно седыми волосами, и вообще выглядел на все деньги в своём безупречно отглаженном костюме. Он как будто целую неделю готовился меня встретить.

А на мне был основательно помятый костюм. Причёска оставляла желать лучшего. Да и из взгляда, боюсь, ушёл былой боевой задор.

— Не выпить ли нам шампанского? — потёр руки Зиновьев.

— Не откажемся, — пожал я плечами.

— Килька! Ах, да, Килька… Ты! С метёлкой! Заканчивай это и быстро принеси нам по бокалу шампанского.

* * *

У Кильки был выходной. Так вот и приходит мода из Москвы в провинцию. Елизавета Касторовна обмолвилась, Диль услышала и сделала себе. Килька узнал от Диль и загорелся этой идеей.

Зиновьев ни за что не дал бы фамильяру выходного, если бы Килька не проявил стратегического мышления. Он сказал, что Соровский до такой степени благороден, что даёт выходные своему фамильяру. Разумеется, Килька тут же получил два выходных дня подряд.

Зиновьев искренне полагал, что теперь справится и без фамильяра. Ведь он добился всего.

— Жалко, что так получилось с твоим хозяином, — сказал Килька Диль. — Ты же понимаешь, я бы предупредил и всё такое…

— Разумеется, понимаю, — перебила Диль. — Хватит о работе.

Они гуляли в центре города, мало чем отличаясь от остальных парочек. Разве что цветом волос, да ещё Килька был в ушанке, и на него косились, но ничего не говорили. Ну, мёрзнут у человека уши в плюс двадцать шесть, ну, бывает. Кто мы такие, чтобы осуждать чужие слабости.

— Я бы так хотел обыграть твою команду в честном матче, — продолжал сокрушаться Килька.

— Этого никогда не случится.

— Да? Не будь столь самоуверенна!

— Если бы я не была самоуверенна, мы бы не вышли на первенство города, бросив вызов профессиональной команде. Футбол — моя страсть, в нём я всегда буду номером один.

— Страсть… — вздохнул Килька.

Он знал, в отличие от большинства людей, что у фамильяров четвёртого ранга действительно может появиться то, что они называют страстью. Что-то, что отчаянно интересует фамильяра помимо служебных обязанностей, и в этом фамильяр добивается невероятных успехов.

Есть нюанс: на земле не могут существовать два фамильяра с одинаковыми страстями. Так уж устроено всё, есть некий баланс, который нельзя нарушить. И в итоге Килька действительно не мог обыграть Диль, при всём своём желании.

— Я на земле гораздо дольше тебя, а у меня до сих пор нет страсти…

— Это потому, что у тебя очень злой и эгоистичный хозяин, который не оставляет тебе возможностей для самореализации, полностью тебя подавляя.

— Ты права…

— Но это ненадолго.

— В каком смысле?

— Мороженое! — раздался крик, и Диль, повернув голову, увидела полного усатого мужчину, который прятался под нежно-голубым тентом и размахивал руками, привлекая к себе. — Нет ничего лучше в жаркий день, чем мороженое! Ледяное, сладкое! У нас амулет, заряженный стихийной магией! Подходите!

Образовалась очередь из трёх человек. Диль, схватив Кильку за локоть, втащила его в хвост.

— Что значит «ненадолго»? — Килька не позволил сбить себя с толку этим маневром.

— Ты прекрасно знаешь, что мой хозяин враждует с твоим.

— Да, и мой вроде как победил.

— Ничего он не победил. Расстроил