Выбор - Сергей Баранников

— Все свободны! Работаем с пациентами. Никто не должен остаться без поддержки, — напутствовал Радимов напоследок, когда мы уже собрались уходить из ординаторской.

— Егор Алексеевич, могу я поговорить с вами с глазу на глаз? — поинтересовался мужчина, встретив заведующего в коридоре.

— Господин Серов, говорите при всех, у меня нет секретов от моих сотрудников, — ответил заведующий.

— И всё-таки…

Видя, что заведующий даже не пошевелился, ожидая продолжения разговора, мужчина всё-таки сдался.

— Сколько стоят ваши услуги? — произнёс Серов, глядя в глаза целителю.

— Арсений Иванович, вы находитесь в государственной больнице, здесь не нужно платить за помощь.

— Но я хочу, чтобы мою жену лечили качественно, а не бесплатно. Десять миллионов вас устроит?

— Вы оцениваете жизнь вашей жены в такую сумму?

— Жизнь Нэлли бесценна, я оцениваю в эту сумму ваши услуги.

— Приятно слышать, что вы так высоко цените и вашу жену, и мои возможности, но я денег за работу не беру. Вы и так поддержали наше отделение, оплатив ремонт в индивидуальных палатах, большего я просить не в праве.

— Так делайте тогда всё, что от вас зависит! — перешёл на крик Серов.

Как же быстро иногда меняется человек. Сначала просит, расшаркивается, а когда его желания не выполняют, сразу прибегает к агрессии. Это хорошо, что ещё не принялся угрожать. Хотя, ещё всё впереди. Такие люди, как Арсений Иванович, не умеют принимать отказы.

— Госпожа Серова больна марцесентией, мы делаем всё возможное, чтобы помочь ей. Как видите, я привлекаю талантливых целителей в помощь, чтобы обеспечить высокую эффективность процедуры. Не волнуйтесь, мы делаем всё от нас зависящее и используем свои собственные методики, которые одобрены медицинской коллегией и рекомендованы остальным заведениям. Так, как лечим мы, больше не лечит никто.

Но мы не остались одни в борьбе с эпидемией увядания. Коллегия постоянно пыталась нам помочь.

— Наши инициативы получили поддержку на самих верхних уровнях, — сообщил Радимов. — Указом Верховной медицинской коллегии студенты старших курсов академий привлекаются к работе в больницах для борьбы с марцесентией. Мы не можем эксплуатировать их более восьми часов, чтобы избежать переутомления и рисков для заболевания недугом, но даже так это ощутимая помощь. Стажёры могут временно занимать вакантные должности младших целителей, если их компетенция позволяет.

— Неужели в коллегии оценили масштаб проблемы? — удивилась Сарычева.

— Судя по всему, да. У нас долго запрягают, но едут быстро. Пока ситуацию обсудили на верхах, пока решение спустилось вниз… В общем, я считаю, что в коллегии поступили верно.

— Хорошо, что не стали привлекать совсем новичков, — заметила Тихомирова. — Первый и второй курс — вчерашние гимназисты, которые толком не могут рассчитать необходимое количество энергии, способной одномоментно пройти по каналу. От них будет больше вреда, чем пользы.

Буквально на следующий день в отделении появилось сразу двенадцать человек, приехавших из Рудинской академии. Увы, на большее мы могли не рассчитывать, потому как городов и больниц в губернии было много, а количество специалистов сильно ограничено.

Радимов сразу разбил новичков на четыре бригады, прикрепив к каждой по три специалиста. Нам досталась девочка-третьекурсница и двое парней с последнего, четвёртого курса.

— Алиса, — представилась девушка, хлопая глазами.

— Так, с девушкой аккуратнее, не запугать мне тут её, — распорядился Егор Алексеевич.

— А с нами разве нельзя аккуратнее? — обиделся один из парней.

— С вами аккуратнее уже никак нельзя. Вам полгода осталось до начала стажировки, поэтому наращивайте броню. Если в академии вам ещё давали поблажки, то в реальных рабочих условиях будет не до этого.

— Да нам и в академии особо не давали расхолаживаться.

— Вот и славно! Тогда будет проще влиться в коллектив и настроиться на рабочую волну.

С такой поддержкой работа пошла куда быстрее. Пока мы проводили операции и процедуры пациентам отделения, стажёры успевали разобраться с половиной больных марцесентией. Их работу курировал лично Радимов. А ещё через пару дней произошёл случай, который подарил нам надежду.

— Срочно все в четвёртую палату! — скомандовал Радимов, заглянув в ординаторскую.

Мы шли с холодной решимостью, понимая, что скорее всего помощь требуется пациентке, которая вот-вот расстанется с жизнью. Влить максимально возможное количество целительной энергии, которую смогут выдержать каналы — единственный шанс помочь продержаться в критической ситуации.

Но каким было наше удивление, когда мы обнаружили активную улыбающуюся женщину! Да, на её лице остались морщины, тёмные круги под глазами, впавшие щёки, но глаза светились, а кожа вернула здоровый цвет. Она больше не была похожа на пергамент.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался Егор Алексеевич, склонившись над сидящей пациенткой.

— Спасибо, мне куда лучше. Всё ещё тяжело сидеть, но я подложила подушку под спину и вяжу.

— Что делаете?

— Вяжу. Видите, внуку будет новый шарфик. Я поняла, что у каждого человека должна быть цель, которая держит его в этом мире, словно якорь. Человек без цели быстро уйдёт. И когда я понимала, что мне осталось совсем немного, то задумалась: а что бы я делала, будь у меня возможность прожить ещё один день, или год? И тогда я взяла силы в кулак, и начала не просто думать, представлять, а делать. Попросила дочь принести мне нитки и спицы, готовилась, а как только почувствовала, что могу сесть, попросила медсестричку помочь и села. Посмотрите, завтра шарф будет готов. Когда внук придёт меня проведать, я подарю ему новый красивый шарфик, о котором он мечтал.

— Поразительно, — произнесла Сарычева, потому как успела провести диагностику и оценить состояние женщины.

— Да, похоже на какое-то чудо, — согласилась наша пациентка. — Но это всё благодаря вам и вашему исцелению.

— Не только, — принялся спорить Радимов. — Настрой пациента тоже очень важен. Галина Семёновна, вы большая молодец, что не сдались и боролись до конца. Как видите, совместными усилиями мы добились успеха.

Когда мы вышли из палаты, заведующий повернулся к нам.

— Что вы видели? — задал он вопрос, требуя ответа.

— Энергетическое ядро становится светлее, серость отступает, возвращается здоровый цвет лица и энергия… — принялся перечислять Мокроусов.

— Выводы! Вы разве не видите самое важное? — срываясь на крик вопрошал Радимов. — Спустя три недели после появления в наших стенах первого больного мы с радостью фиксируем положительный опыт лечения. У нас есть первый выздоровевший, который полностью утратил признаки увядания. Марцесентию можно победить, и мы с вами это сделали!

— Корнелия Альбертовна, я знаю как повысить ваши шансы на успешное исцеление! — заорал Радимов, ворвавшись в палату, заставив невольно вздрогнуть от страха и пациентку, и её мужа. Я шагал следом за ним, и с трудом мог припомнить случаи за последние три недели,