Большой игрок 4 - Эрли Моури

— Ири, повтори это еще, — я поймал ее руку, и когда она непонимающе вскинула бровь, сказал: — Ты назвала меня «милый». Еще раз тоже самое.

— Я оговорилась. Иногда женщины могут ронять слова, за которыми ничего нет, — хетайла рассмеялась. — Вернемся к нашему делу. Итак, Ольховскую можешь взять с собой. А также девочку-вампиршу. Мне она нравится, и она с сегодняшнего дня под моим покровительством. Передай ей, что может молиться мне — я услышу. Если она пожелает там поужинать кем-то, я не возражаю, но при этом лучше обойтись без смертей. Я же не кровожадная демонесса, чтобы устилать свой путь телами замученных людей! — Ириэль рассмеялась. — Я всего лишь хетайла, и прошлое мое в Антаре не такое уж темное.

— Хорошо, милая, — мне нравилось, как это слово ложилось на образ дочери богини Ночи. — Я передам твои слова Чайке и предложу ей и Ольховской поучаствовать. Мне кажется, баронесса немного разочарована, что она не успела к началу пожара в моем доме, а пожар в театре вышел уж слишком скромным. Раз так, то полноценный пожар в храме будет ей интересен. У меня небольшой вопрос: почему ты не хочешь, чтобы Анна присутствовала на юбилее Весериуса?

— То, что я не хочу этого, сказал тебе Весериус? — запрокинув голову, роняя длинные черные волосы демоница рассмеялась. — Вот у него и спроси. Я лишь догадываюсь, почему он такое сказал. Детали предстоящего поджога храма Таири тебе донесет магистр. Сегодня же. Все, поехали, вернем домкан и на этом с тобой расстанемся до субботы.

— Ири… — я положил ладонь на нефритовую рукоять и потянул ее — из глубин «Кристофера» послышалось рычание сложного механизма. — Давай отожмем эту машину у виконта? — повторил я свое вполне демоническое предложение. — При его состоянии, потеря для него не так велика. Я буду катать тебя хоть каждый день.

— Не меня, а Ольховскую и Самгину. Нет, пан Аппельсин. Отбирать у Лурецкого домкан нельзя. С моей стороны это будет вредным вмешательством. Когда-нибудь разбогатеешь и купишь свой. Ведь ты хваткий и дела с «Аппельсином» у тебя идут очень хорошо. Мне даже жаль, что твое дело перестало быть мне интересным. Поезжай уже! — поторопила она меня.

Я тронулся, выруливая на Старосельскую. И вот тут случилась история неприятная. Из-за поворота выскочил стремительный дилижанс, ведомый четверкой лошадей. Наш «Кристофер» уже набрал ход. Избегая столкновения, я резко дал руля вправо. Домкан вылетел на тротуар, снося рекламную тумбу, цепляя столб, с грохотом врезаясь в угол дома.

Изначальные опасения — те, что придерживали меня перед началом поездки на домкане — сбылись: кровь на лице Ириэль я увидел.

— Идиот! — сердито прошипела хетайла, стряхивая с юбки осколки лобового стекла. Правда, недовольство произошедшим у нее тут прошло, и демоница, прикрыв глаза, тихо рассмеялась. — С тобой весело, Апельсин. Водить домкан ты, конечно, не умеешь, но мне даже захотелось покататься еще. Только не сегодня. Когда обзаведешься своим, можешь пригласить меня на увлекательную прогулку.

— У тебя кровь, — я коснулся пальцем ее щеки, оцарапанной стеклом. Бросил беглый взгляд на передок машины, смятый, принявший в себя угол дома. Сам я не пострадал, если не считать, что крепко приложился грудью о руль, и зубы клацнули, едва не отхватив кончик языка.

— Кровь — это хорошо. Значит, она во мне есть. Хочешь облизать, как тот раз? — Ириэль приоткрыла один глаз и лукаво глянула на меня.

Клянусь, эта девочка заигрывала со мной! Девочка, которой не одна тысяча лет! Интересно, сколько у нее было любовников за эти века? Хотя нет, это как раз неинтересно. Ничего не желаю об этом знать! Иначе мысли с кем и как она была меня будут жутко раздражать. Не отвечая на вопрос демоницы, я обхватил ее, притягивая к себе, почти повалил на себя, осыпанного осколками лобового стекла. Сначала с нежностью поцеловал щеку, затем пожарче в губы.

— Не бесись, Аппельсин! — усмехнулась дочь Малвии. В какой-то миг мне показалось, что глаза ее стали темно-янтарными, и зрачки превратились в вертикальные щелочки.

— Дикая кошка! — прошептал я, прижимая демоницу к себе еще крепче.

Явно поддразнивая меня, она зарычала и лизнула мою щеку, потом губы. А потом, к моему разочарованию, сказала:

— С тебя хватит, спелый Апельсин, — и вернулась на место. — Тебе нельзя позволять слишком много, иначе много возомнишь о себе. Еще взбредет тебе, что со мной все можно.

К тому времени вокруг разбитого «Кристофера» собралось десятка полтора зевак. Кто-то заглядывал под измятую, съехавшую набок половинку капота; кто-то важно цокал языком; а кто-то удивлялся тому, чем мы занимались с Ириэль, в то время как с дорогущим домканом случилась такая беда.

С передка машины валил дым. Нет, все-таки пар — белый, и не чувствовалось запаха горящего масла. Скорее всего, сорвало трубки электрогенератора или раскололо корпус котла. Я вылез из салона, поднял часть отлетевшей решетки, чашечку фары, еще какие-то крупные части — авось будут полезны господину полицейскому при предстоящем ремонте.

— Вы тут мне дом чуть не снесли, милейший! — завопил подбежавший толстопуз, брюхо которого туго придерживал красный кушак. — Видите, стена треснула!

— Эй, ты тут поскромнее с претензиями! — рявкнул я на него и переглянулся с Ириэль. — Если претензии есть, то все их к старшему исправнику, господину Лурецкому. Он тебе объяснит, у кого там что треснуло и может треснуть еще глубже!

Хетайла одобрительно кивнула.

— Вы понимаете, понимаете, во сколько мне обойдется ремонт? Штукатурка в комнате обвалилась! — продолжил вопить толстяк, но теперь значительно тише. — У меня книжный шкаф упал!

— Вот еще трещина по стене! — подсказал кто-то из собравшихся.

— А вы понимаете, во сколько теперь обойдется ремонт домкана? — парировал я, поднимая с земли еще один обломок, отлетевший от передка. — Только эта решетка стоит больше, чем ваша лачуга! — наверное, я немного приврал. — Все! Не действуйте мне на нервы! Без вас горько!

— Ступайте отсюда, Яков Касельский! А то мой спутник не в духе и даст вам сейчас в морду! — явно забавляясь, поддержала меня демоница, приоткрыв дверь со своей стороны.

К огромной неожиданности, услышав от незнакомки свое имя да еще угрозу получить по морде, толстяк как-то сразу сник и смешался с толпой. Толпа постепенно стала расходиться. Я, собрав с земли мелкие детали, вывалившиеся из машины, вернулся на водительское кресло. Теперь оставалось надеяться, что «Кристофера» все-таки