Сиротка в Академии Мрака. Королева Теней - Мария Александровна Ерова

— Мама?! — произнесла я, всё ещё не веря в происходящее. Может быть, Ваалант что-то вколол мне и теперь я видела сны наяву? Но слишком уж реальным казалось всё это, чтобы можно было списать на банальную иллюзию.

— Да, дочка, это я, — поспешила заверить меня высокая статная женщина с длинными тёмными волосами в серебряной короне, венчавшей её голову. — Вернее, моя Тень. Так как тело моё давно умерло, то это единственное, что я смогла явить тебе, чтобы…

— Мама! — я бросилась к ней, но пролетела сквозь и, рухнув на колени, разрыдалась горькими слезами.

Тогда она опустилась рядом, положив мне на голову призрачную руку.

— Я всё понимаю, дочь моя, Росали, — произнесла она мягко. — Но ты же знаешь, время Теней ограниченно по времени в этом мире… А я и так слишком долго ждала, чтобы увидеться с тобой. Но сейчас не время для слёз, ты должна быть сильной, Росали. Чтобы вернуть утраченное и освободить тех, кто заперт в этом мире по воле Вааланта.

— Но я всё потеряла, мама! Ваалант обманом отнял у меня силу, которую передал мне отец и теперь я попросту бесполезна…

Я заметила едва уловимую улыбку на призрачном лице своей матери.

— Да, я знаю. Твой отец слишком полагался на тебя, не учитывая хитрость и коварство Вааланта. Но я подозревала, что нужно подстраховаться. Именно поэтому я сейчас здесь. Моя сила до сих пор при мне, я не стала отдавать тебе её при рождении, и это было верное решение.

— Ты хочешь сказать, что можешь передать её мне сейчас?..

— Я хочу сказать, Росали, что я твой последний шанс для победы над Ваалантом и сделаю всё, чтобы ты победила! — глаза моей призрачной матери вспыхнули синеватым огнём. — Но прошу, поторопимся! Моё время уже на исходе. Скажи, ты готова, дочь моя?

— Да! — вдохновлённая её словами и присутствием, я поднялась с колен, выпрямившись в полный рост.

Мама приблизилась ко мне, положив руки мне на плечи.

— Тогда надерём этому мерзавцу хвост, дорогая! — воскликнула она и подалась вперёд, вновь слившись со мной.

Вот только теперь я не видела картины из своего прошло, но словно обрела магическую броню, пылающую силой. Так вот что испытывали маги моего рода, обладающие поистине волшебными способностями!

Это был не просто поток энергии. Это было знание. Древнее, как само мироздание, и тёплое, как материнская любовь. Оно текло по моим жилам не огнём, а живительным светом, заполняя каждую клеточку, смывая остатки страха и неуверенности. Я чувствовала ветер, что гулял по коридорам крепости за много миль отсюда. Слышала шёпот листьев в моём лесу. Видела сплетение магических нитей, что опутывали мир, и теперь знала, как их разорвать.

Я открыла глаза. Я всё ещё была в камере. Всё так же воняло сыростью и смертью. Но что-то изменилось. Изменилась я.

Стыд и отчаяние испарились, словно их и не было. Их место заняла холодная, обжигающая ярость. Не слепая, а точная, как клинок. Ярость воительницы, которая знает свою силу и своё правое дело. Ваалант отнял у меня одно наследие, но не знал про другое — наследие матери, куда более могущественное.

Разорванная одежда вдруг показалась мне не символом унижения, а боевыми шрамами. Следы от его пальцев на шее пылали, но теперь не от боли, а от жажды возмездия.

Он думал, что сломал меня. Он думал, что я всего лишь испуганная девочка, которую можно запугать и подчинить.

Он жестоко ошибался.

Теперь я знала. Я была не просто Росали. Я была дочерью короля и королевы. Наследницей двух магических кровей. И я была готова поставить на кон всё, чтобы вернуть своё и отомстить за всех, кого он погубил.

Я подошла к двери и приложила ладонь к холодному камню. Раньше он был мёртвым и безмолвным. Теперь же я чувствовала его древнюю песню, его память. И я знала, что смогу заставить его заговорить. Смогу заставить весь этот замок работать против своего хозяина.

«Жди, Ваалант, — прошептала я беззвучно. — Скоро мы встретимся вновь. И на этот раз всё будет иначе».

И впервые за долгое время на моих губах появилась не робкая улыбка, а оскал охотницы, которая идёт за своей добычей.

Я с нетерпением ждала возвращения Вааланта, однако внешне это никак не проявлялось. Через какое-то время в мою камеру явились его слуги, что отвели меня в другую, более цивилизованную комнату, где меня уже ждали женщины-вампирши, державшие наготове дорогое свадебное платье, на которое я взглянула с полнейшим равнодушием. Подумаешь, тряпка…

Они молча принялись облачать меня в этот шедевр портновского искусства, сотканный из ненависти и лицемерия. Платье было великолепно, в этом не было сомнений. Оно было сшито из тяжелейшего атласа цвета слоновой кости, отливавшего при свете жемчужным блеском. Кружева, тончайшие, словно паутина, были прошиты серебряными нитями, складываясь в сложнейший узор из колючих роз и шипов — любимый, утомительно повторяющийся мотив Вааланта. Лиф, утягивающий до невозможности, был усыпан мелкими бриллиантами и сапфирами, холодно сверкавшими, как слезы. Юбка, пышная и многослойная, тянулась длинным, громоздким шлейфом, который должен был нести кто-то из прислуги. Платье было столь же прекрасным, сколь и неудобным, столь же роскошным, сколь и чуждым мне. Это был не мой наряд. Это была очередная дорогая клетка, сшитая по меркам моего тюремщика.

Затем женщины возложили на мою голову фату. Не воздушную и легкую, а из плотного, узорчатого шёлка, затканную серебряными нитями и усыпанную жемчугом. Она была тяжела, как забрало, и так же эффективно скрывала моё лицо, мой истинный взгляд, полный ненависти и презрения. Последним аккордом стали туфли — изящные лодочки того же цвета, что и платье, на невероятно высоких и абсолютно неудобных каблуках, заставлявших меня чувствовать себя куклой на ходулях.

Я стояла перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Чужая невеста в чужом платье. Икона стиля и скорби. Внешне — идеальная картинка для больного тщеславия Вааланта. Внутри — гнев, кипящий под слоями дорогой ткани, готовый разорвать все эти шелка и самоцветы в клочья.

Одна из служанок, с глазами, пустыми, как у мертвой рыбы, попыталась мне улыбнуться, но вышло криво. — Ты выглядишь восхитительно…

Я медленно повернула к ней голову, и фата с шелестом скользнула по плечу. — Не неси чушь, — тихо произнесла я, и в моем голосе не было ни страха, ни смирения, лишь ледяная сталь вновь обретённой силы. — Или я наряжу тебя в это «восхитительное»