Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

— Так тебе и надо — констатирую я, глядя вслед красной как свекла Цубаки: — нашел чего при девушке ляпнуть.

— У тебя же получается — пожимает тот плечами и садится рядом: — вот как это так — ты постоянно девушкам пошлости говоришь и с тебя как с гуся вода?

— Во-первых — не всегда. Иногда и по морде. — вспоминаю я поручика Ржевского: — но вообще — читай атмосферу. Что за комедия с нагнетанием?

— А… — машет рукой Отоши: — думал, что пройдет. Что, осознав перед каким титаном и полубогом она стоит — она трусики все же снимет. Просчитался. Кстати — она на самом деле к тебе неравнодушна. Это еще с тех пор осталось, как после твоего выступления на шоу все прибежали. Так что я думал…

— Как мне нравится с тобой общаться — говорю я ему: — а то в последнее время все вокруг такие умные, а я дурак. Общение с тобой как глоток свежего воздуха. Сразу понимаю, что не такой уж я и дурак… все познается в сравнении.

— Да ладно. Один раз не получилось — получится в следующий раз. — не теряет присутствия духа Отоши: — А ты к нам каким ветром?

— Да с Нобу-сенпаем поговорить. Жизненные ценности расставить, да совета спросить… — отвечаю я, наблюдая, как Нобу гоняет по рингу новичка.

— Это он может — жизненного совета дать, угу. В челюсть там, или в печенку. — кивает Отоши: — за Нобу-сенпаем не заржавеет.

В «Пьяном О» как всегда шумно и как всегда людно. Что не удивительно — сегодня пятница, а в пятницу вечером сюда слетаются все жаждущие души, кто-то забыть о проблемах, а кто — заполучить новые, кто — забыть трудовую неделю, а кто — вспомнить молодость. Так как «Пьяный О» находится в портовом районе, то здесь в воздухе царит неуловимая атмосфера «после нас хоть потоп», и прочие «сегодня здесь, а завтра там» и общая эстетика декадентства и пира во время чумы. Здесь моряки с проходящих судов находят себе любовь всей жизни — на одну ночь. Здесь офисные клерки и менеджеры среднего звена позволяют себе то, что никогда не позволили бы в другом месте. Здесь затюканные начальством секретарши и практикантки — становятся женщинами-вамп и роковыми дамами. Здесь домохозяйки позволяют себе расстегнуть одну-две лишние пуговицы в декольте… это место Доброй Охоты.

Впрочем, и такие как мы — здесь тоже бывают. Да, мужчины, пришедшие поговорить по душам. Они мрачно пьют, о чем-то говорят вполголоса, снова пьют и в конце концов — либо дерутся, либо обнимаются, а иногда и то и другое. И если в конце вечера они еще не совсем потеряли человеческий облик и в состоянии держаться на своих двоих — то к ним подсаживается такая же парочка девушек, менеджеров среднего звена или секретарей в колл-центре неподалеку. Завязывается разговор, заказывается сакэ или пиво, обязательно — жаренные креветки на деревянных шпажках и зеленые чипсы из водорослей, а потом… потом все зависит от того, насколько был пьян Купидон и насколько организмы всех присутствующих способны переносить алкоголь. Неподалеку, здесь же — несколько лав-отелей, где и оседают эти обломки кораблекрушения, парами и по одному. Пятница.

— Ну? — спрашивает меня Нобу-сенпай, мрачно глядя на жаренных креветок и кружку с пенистым напитком: — чего тебе надо?

— Да… посоветоваться. — говорю я. Чего мне надо от Нобу-сенпая? Поговорить мне надо. С кем-то, кто извне, у кого достаточно стабильный разум, достаточно жизненного опыта и кто сопли жевать не будет. А таких в моем окружении всего несколько. Например — Мидори-сан. Я бы, конечно, предпочел сейчас с ней сидеть в пабе, но там слишком много «но». Начиная с того, что чертово «армейское обезболивающее» уже перестало действовать как обезболивающее, но продолжает действовать как афродизиак и у меня стоит на все, что шевелится и имеет женский пол. Слава богу, мрачная физиономия Нобу-сенпая действует на мое либидо как холодный душ. Чего вот точно я не хочу — так это Нобу-сенпая голым увидеть. Будет мне моральная травма.

Кроме того, Нобу-сенпай — никогда не колеблется, если надо сделать человеку больно. Тут Отоши прав — за ним не заржавеет. Так что в этом мире Нобу-сенпай у меня вроде как ролевая модель поведения. Так сказать, кумир мужского полу. По идее отец должен был в Кенту все это вбивать, но отец занят постоянно и уже совсем честно, у нас дома — мама всему голова. Чего мама скажет — так папа и сделает. Умилительно, но в качестве ролевой модели мужского поведения — никак мне не подходит.

А чего все-таки мне надо от Нобу-сенпая? Да свериться. Понимаете, когда ты действуешь сам по себе, особенно длительное время — твои нравственные ориентиры и моральные ценности могут и сдвинуться в сторону, причем — не хило так сдвинуться. И сами не поймете как окно Овертона добавит вам такие поправки, что через некоторое время Содом и Гоморра в уголке нервно курить будут на ваши проделки поглядывая. Вот, например — стали вы халифом и все такое. И все вам осанну поют — какой вы мудрый и красивый и вообще. И вроде надо править, а править — значит иногда людей казнить, верно? Вы начинаете мало-помалу людей на кол сажать — сперва за государственные преступления, а потом — просто, потому что вам кажется, что они чего совершили, а потом — просто потому, что не нравятся они вам. И если все продолжают вам осанну петь — то вы так и не узнаете, что вы стали мудаком. Или были мудаком, но только сейчас развернулись во всю свою мудацкую удаль. Так что, когда у вас моральные диллемы начинают во весь рост вставать — не бойтесь сходить и свой прицел сверить, привести себя к нормальному бою. Пусть вы не все советы примете, не со всем будете согласны, но взгляд со стороны никогда не помещает.

— Поговорить — пожимаю я плечами: — вы умный человек, Нобу-сенпай, вот я и решил…

— Не забивай мне голову — хмурится он: — что у тебя случилось со спиной? Это не удар… на нож нарвался? Помощь нужна? Ты имей в виду, что мы просто школа бокса, а не филиал якудзы. Я своих парней на разборки таскать не дам.

— Да нет. Не нужна мне помощь… в этом смысле. Мне совет нужен.