Выбор - Сергей Баранников

— История целительства знает случаи, когда болезни вспыхивали и затухали. Нечто подобное историки описывают более семисот лет назад, называя тот период Глобальным Увяданием. Учёные связывают это с процессами, проходящими на энергетическом плане. Эта область пока не особо исследована, объяснить происходящее получается с трудом. Но пусть мы не можем это объяснить, искать ответы на насущные проблемы мы обязаны.

Сколько же потрясений в этом мире! Затухание дара, увядание жизненных сил… Нашему глобальному потеплению и не снилось.

— Егор Алексеевич, а положительная динамика прослеживается? — задала Сарычева вопрос, волнующий всех.

— Увы, пока полного выздоровления не замечено, но в медицинской коллегии интересовались нашими методиками лечения, — сообщил Радимов. — За неделю в Первой городской больнице от марцесентии умерло одиннадцать человек, ещё восемнадцать больны. По другим больницам, в которых пациентов не лечат с помощью вливания целительной энергии, ситуация в процентном соотношении похожая.

Как же быстро распространяется эта болезнь! Только неделю назад у нас появился первый заболевший, а теперь только в нашей больнице двадцать два пациента.

— Коллеги, благодарю всех за отзывчивость. Понимаю, что все устали, но от нас зависит очень многое. От нас, правильного питания пациентов и распорядка дня.

Я понимал, что долго так не продержусь. Все понимали, но пока срабатывал психологический барьер. Боюсь представить что будет, если мы потеряем первого пациента. Если многие целители опустят руки, многих жертв не избежать.

— Катя! — крикнул я, чтобы Тихомирова подождала меня в коридоре. Пришлось немного пробежаться, чтобы не заставлять целительницу долго ждать. — Я хотел поговорить насчёт частной практики. Учитывая, что нагрузка растёт, я решил приостановить работу в кабинете.

Тихомирова восприняла эту новость спокойно. Она сдержанно кивнула, и только через время нашлась что ответить.

— Очень жаль, Костя. Сейчас количество обращений заметно возрастёт, но я тебя понимаю.

Я отдавал себе отчёт в том, что работа в частном кабинете в такое время — прекрасная возможность заявить о себе в высшем обществе и заручиться поддержкой влиятельных персон. Именно в такие моменты многие целители и поднимались, но где взять в себе силы, чтобы работать в двух местах и не выгорать?

Разумеется, происходящее не осталось без внимания. Очень скоро в народе поползли слухи, которые доходили и до нас.

— Это всё артефакторы воду мутят, — заявил мне один из пациентов. — Хотят вас, целителей, выжить. Но пусть даже не надеются, мы тысячи лет зависели от вашего дара, и ещё тысячи лет будет лечиться с его помощью. Никакие машины и механизмы вас не заменят.

— Спасибо за высокую оценку нашей работы, — ответил я, не найдя иного способа отреагировать.

Вторая версия меня удивила ещё больше.

— Проделки аристократов, — объяснила старушка, попавшая к нам с запущенной формой увядания. — Они считают, что слишком много людей живёт на планете и расходует ресурсы, которые богачи хотят заполучить себе. Никак не нахватаются! Будто с собой их заберут на тот свет.

— Клавдия Тихоновна, и какой аристократам прок от этой болезни? — удивилась София.

— Как это? — спохватилась женщина, а мне на секунду даже показалось, что она совсем не больна, раз может реагировать так эмоционально и энергично. — Вы разве не видите, что заболевают в основном те, кто плохо питается, мало спит, сильно физически устаёт? Аристократы могут позволить себе хорошую медицину и комфортную жизнь, а простые люди подвержены этой опасности больше всего.

— Не волнуйтесь, наши учёные уже ищут способы лечения этой болезни, а мы приложим максимальные усилия, чтобы помочь всем.

— Делайте, что считаете нужным, только берегите себя и не переутомляйтесь, — отмахнулась женщина.

Её не стало через три дня. Клавдия Тихоновна стала первым человеком, который умер от увядания. Как бы мы ни старались, болезнь была слишком запущена, и вырвать женщину из цепких лап смерти, нам не удалось.

— Да, мы потеряли пациента, — констатировал Радимов на срочном собрании. — Но нельзя останавливаться и опускать руки. Из любой ситуации нужно делать выводы. Что мы вынесли из ситуации с нашей пациенткой? Своевременное обращение за помощью заметно повышает шансы на выживание, болезнь не заразна, а возникает из-за ослабления организма в виду ряда факторов, наше лечение помогает, но оно не способно вытащить пациента из тяжёлой формы болезни. Пожилые люди особо подвержены действию увядания, поэтому им нужен особый уход.

Своим опытом Егор Алексеевич поделился с коллегией, а чуть позже предположения Радимова подтвердили из Москвы.

— Всё равно, я не считаю эту болезнь эпидемией, — качал головой Тарасов. — У нас полмиллиона человек проживает в Градовце, а на две больницы заболевших около сотни. Хотите сказать, что это повальная эпидемия? В таком случае, я просто рассмеюсь. Лёгочная чума была эпидемией, испанский грипп. А это — просто обычное заболевание. Даже простудой болеют и то чаще.

— Но смертность от простудных заболеваний куда ниже, — справедливо заметил Радимов. — И всё же я с вами соглашусь. У марцесентии нет главного признака эпидемии — заразности. Ей просто начинают болеть из-за сбоев в работе энергетического поля. Поэтому хорошо питаемся, высыпаемся и ведём активный образ жизни.

— Звучит как издёвка, — ответила Гросс, потому как целители проводили почти всё время в отделении, мало двигались, а на сон и питание просто не хватало времени.

— Тяжёлые времена наступают, — заметил Тарасов, глядя в окно. — Люди болеют, целители с трудом справляются, но по большей мере бессильны перед недугом. Во всём винят артефакторов, дескать это они пытаются создать проблему, чтобы сместить целителей и продать свои механизмы для лечения, но мне с трудом в это верится.

— Люди всегда ищут виноватого, им так легче, — заметил Радимов. — Но мы должны не тратить время на бесполезные поиски виновных, а найти способ наиболее эффективно решить проблему.

Чтобы хоть немного развеяться и отстраниться от происходящего, в свободное время я решил наведаться в мастерскую артефакторов. Правда, у Блинова и Горюнова дела тоже шли из рук вон плохо. Когда я заглянул в мастерскую, Пал Дмитрич подметал осколки разбитого стекла, а одно из окон было завершено тканью и забито досками. Его напарник меланхолично упаковывал в ящики детали и расходники. Им то какая печаль?

— Никак переезд затеяли, или опыт прошёл неудачно?

— Хуже, — буркнул мужчина. — Сворачиваем удочки и закрываемся.

— Как так? У вас ведь было полно успешных проектов, контракты предлагали наперебой, новые изобретения на пороге выпуска…

— Другие времена настали, — отмахнулся артефактор.

— Сейчас ни о какой разработке не может быть и речи, — подхватил Пал Дмитрич. — Слышал новость о поджоге мастерской в центре города? Сегодня ещё одну мастерскую на том берегу сожгли. При этом государство