Как я съел ваши фаерболы 4 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Софья

Маша ушла первой.

Поднялась, одёрнула прожжённый кардиган, убрала блокнот и сообщила, что у неё «дела государственной важности». Судя по тому, как бережно она завернула в салфетку недоеденный «чибурек» (из новой порции от Зинаиды), дела могли подождать минут пятнадцать, но признаваться в этом Маша не собиралась.

Видимо, «чибуреки» понравились ей ничуть не меньше «чебуреков».

У двери она обернулась:

— Реестр открою сегодня. Не заставляйте меня жалеть о содеянном.

— Мы будем образцовыми аномалиями, — пообещал «Сергей» с такой глумливой рожей, что Софья невольно хихикнула.

— Вот этого я и боюсь.

Дверь звякнула колокольчиком, и серая мышка растворилась в утреннем Северогорске. Софья проводила её взглядом и подумала, что мышка с такой походкой сама сожрет любую кошку.

Но это была не её головная боль.

Её головная боль сидела напротив, доедала восьмой чебурек и делала вид, что он аспирант.

— Слушай, — сказала Софья, — можешь уже выдохнуть.

— М? На кого?

— В смысле, снимай оленей… а, их уже и так нет. Короче, никакого Сергея не существует. Я поняла это ещё ночью, а за завтраком убедилась окончательно.

— Понятия не имею, о чём ты, — он с ухмылкой продолжал жевать

— Яр. У меня нос лисы и девятьсот лет чужой памяти. Ты пахнешь Бездной, чаем с чабрецом и наглостью. Этот коктейль в городе один. Я его… — она запнулась на долю секунды, — хорошо знаю.

Пауза. «Аспирант» отложил чебурек. Иллюзия стекла с него, как вода: очки исчезли, плечи развернулись, уши заострились и переехали на макушку. За столом сидел Ярослав Волков собственной персоной, и клеёнка в ромбик его нисколько не смущала.

— Давно поняла?

— Когда ты жрал заклинания в парке. Так чавкает только один зверь на свете.

— Волк не чавкает, он вкушает.

— Ты вкушаешь на весь квартал.

Он хмыкнул. Потом посерьёзнел, и Софья внутренне подобралась. Она уже знала этот переход: когда Альфа убирает ухмылку, начинается настоящий разговор.

— Раз всё выяснили, тогда к делу, — он сцепил пальцы. — Волчонок. Ты можешь забрать его обратно? Выносить сама, как и было задумано природой. А то перекладывать это на Ди как-то… неправильно.

Софья замерла.

— Обещаю тебе защиту и покровительство рода, — продолжал он ровно. — Полный статус. Охрана, целители, лучшая комната в Логове. Никто не посмеет косо посмотреть. Слово Альфы.

Где-то внутри у Софьи ёкнуло. Громко так ёкнуло, предательски. Та самая девочка, которая зачитывала до дыр «Нежного Орка», вскочила и захлопала в ладоши: вот оно! Статус! Комната! Почти семья!

Софья мысленно взяла девочку за шиворот и посадила на место.

— Нет.

— М?

— Нет, Яр, — она посмотрела ему прямо в глаза, жёлтое в чёрное. — Ты хотел Волчонка. Он твой. Я его спасла, спрятала и передала в единственные надёжные руки в этом городе. Мои грехи искуплены, счёт закрыт. А я… — она поднялась, и хвосты под дождевиком гордо распушились, — я свободная Лиса. У меня своя территория, свой бизнес и своя жизнь. В клетку не вернусь. Даже в золотую.

Она развернулась и пошла к выходу. Спина прямая, походка от бедра, дождевик развевается. Колокольчик над дверью звякнул трагически и торжественно.

Утренняя улица встретила её холодком и простором. Софья шла, не оглядываясь, и чувствовала себя героиней финальной сцены. Сильной и Независимой.

Кицунэ уходит в рассвет. Занавес и аплодисменты. Волк получил щелчок по носу.

А вот кого жалко, так это Ди. Диана была всегда к ней добра, а Софья… поступила с ней подло. Неправильно. Это не путь Высшего Хищника. Надо что-то придумать и спасти волкодевочку…

Через квартал она поняла, что забыла жабок.

Софья остановилась посреди тротуара. Закрыла глаза и посчитала до десяти.

Ну вот кто, кто мешал вспомнить о них до эффектного ухода? Теперь придётся возвращаться. В ту же дверь, мимо той же ухмылки.

Может, ну их? Сами дорогу найдут, они умные…

Софья вернулась назад. Из-за угла чебуречной высунулась любопытная морда Клёпы-второй, посмотрела на хозяйку и спряталась обратно. Изнутри доносилось довольное хоровое урчание.

Софья насупилась и двинулась к двери в чебуречную, чувствуя, как драматический эффект стекает с неё, как борщ с испорченного костюма.

Колокольчик звякнул. Издевательски.

Картина внутри была возмутительно уютной. Ярослав Волков, гроза Северогорска, сидел за столом в окружении четырёх жаб и делил с ними свежую порцию чебуреков. Зинаида как раз принесла добавку. Клёпы сидели рядком на лавке, как примерные внучата, и по очереди получали куски. Людмила устроилась у Ярослава на плече и обгладывала чебуречный краешек с видом герцогини на пикнике.

— О, — сказал Ярослав, не оборачиваясь. — Что-то забыла?

Этот Наглый Волчара знал, что она вернется. И никуда не торопился.

— Жаб.

— А мы тут поладили. Оказывается, у нас общие ценности: еда и ещё раз еда.

— Клёпы. Домой.

Жабки переглянулись. Клёпа-первая посмотрела на недоеденный чебурек. В золотых глазах читалась вся мука выбора.

— Предательницы, — с чувством сказала Софья. — Я вас из плесени вырастила и имена дала. От Машиной клетки спасала!

— Строго говоря, из клетки они сами выпились, — заметил Ярослав. — Талантливые ребята. Слушай, сядь, а? Разговор есть. Деловой.

— У нас все разговоры закончились.

— Этот про деньги.

Софья постояла. Гордость тянула к двери, лисья натура шептала, что слово «деньги» просто так не говорят.

Кицунэ вообще были существами хозяйственными.

Она села. На самый краешек стула, всем видом показывая, что это временно.

— Три минуты.

— Уложусь в две. Значит, так. Твоя клиника, «Иллюзия комфорта». Хорошее название, кстати, честное: и иллюзия, и комфорт, никакого обмана.

Софья почувствовала, как у неё вытягивается лицо.

— Откуда ты знаешь про клинику?

Ярослав просто хмыкнул и отхлебнул компот.

— Это территория Стаи, Лиса, и нюх у нас острый. Я знаю, когда у Зинаиды кончается мука. Предложение такое: твоя клиника получает крышу рода Волковых. Официальную. Никаких проверок, никакого КМН. Плюс рекомендации: у аристократии этого города нервы ни к чёрту, а платят они щедро. Клиентура повалит.

— А взамен?

— Сущая мелочь. Твои жабки раз в неделю приходят в Логово и подчищают ментальный мусор. У меня две беременные жены, недавно был штурм, до этого нашествие двойников, до этого… короче, залежи там. Пласты. Дом иногда сам по себе вздыхает по ночам, а плотоядный баобаб Игорёк стал нервный.

Людмила на его плече оживилась и заурчала. Слово «залежи» жабы понимали без перевода.

Софья прищурилась:

— То есть тебе нужны мои жабы.

— Если точнее, то клининг ментального класса. Твои сотрудники лучшие на рынке. Это бизнес, ничего личного.