Стеллинги не сдаются! - Катэр Вэй
Ар сжал кулаки.
— Я понимаю, Эр, ваше положение. Но и вы должны понимать: будет только хуже. Эта тварь может принести бедствие во всё королевство. И мы обязаны остановить её здесь и сейчас…
Патер кивнул.
— Я разделяю ваше намерение, Ар. И в то же время… как глава местной общины и невольный управитель Гелоны… — он потёр виски, — а вы ведь помните, что стало с Ганом Ванидзе — мне приходится отвечать за моих людей, Ар Густаве. Мы можем дать вам приют, но даже если вы потребуете именем Сана Георгино и титулом церкви, — он сглотнул, — вы будете вынуждены ждать, как и все паупертии Гелоны.
Ар Густаве поднялся из-за стола. Эр Патер ответил тем же. На фоне грузной фигуры патрона священник смотрелся голым лупелем, который едва-едва отполз от сиськи мамки. Сам же Ар напоминал даже не животное — непоколебимую скалу, о которую не раз и не два разобьётся море и ветер. И та даже не дрогнет.
Разумеется, разговор и накал страстей привлёк внимание жителей Гелоны. Старик с впалыми глазами поднялся с пола, где он жевал кусок хлеба. Дети, плотной стайкой окружившие Ара, дружно повскакивали с мест и спрятались за скамейкой. Женщины, мужчины, калеки, молодые и старые — они плотным кольцом обступили Густаве и Патера.
— Вы можете приказать мне, разумеется, Ар, — священник поставил перо в чернильницу. Гордо поднял подбородок. — Но вы не можете пойти против народа. Война с этим стеллингом почти погубила наш город. Если всерьёз настроены с ним сражаться… — он покачал головой. — Зовите подмогу. Но зовите её не здесь.
Борлох почесал затылок.
— Вашество, я, как бы… — заметив взгляды Густаве и Патера, он тоже смолк.
Ар поднял забинтованную руку.
— Тогда мне нужно от вас только ваше слово, слуги Шестирукого. И я покину этот город. И обещаю, что больше…
Анзан покачал головой.
— Его святейшество лично возложил руки на каждого, кто здесь собрался. Лично убирал ожоги и возвращал из хватки…
Патер поднял руку.
— Довольно, Анзан.
Толпа безмолвствовала, но было что-то очень мрачное в том, как эти люди молчали. Это было отчаяние — отчаяние тех, кто лишился всего, кроме жизни. Священник склонил голову.
— И хотя я могу понять и поддержать ваш неугасающий огонь желания убить стеллинга, я правда не могу вам помочь. Не в ближайшее время.
— Вы понимаете, что… — начал было Ар.
Вместо ответа Эр просто стянул с себя кардинальскую шапку и провёл по волосам, которые теперь были полностью седые, а до того — ярко-соломенные. Толпа ахнула. Борлох сглотнул и попятился назад.
Именно так выглядело проклятие тех, кто зачерпнул силы больше, чем могло выдержать тело — старость настигала их в юности. Борлох слышал о таком от своего деда, бывшего в юности сказителем. Но увидеть вживую…
Ар прикрыл глаза.
— Так вот оно как. Вы просто больше не можете.
Эр Патер грустно улыбнулся и нахлобучил шапку обратно.
— Не только я не могу, уважаемый Ар. Весь приход истощён. И если ваши раны терпят — позвольте им пока потерпеть. Если же нет…
Густаве кивнул. Медленно поклонился.
— Что ж, Эры, позвольте тогда с вами распрощаться, — он повернулся в сторону выхода. — Борлох, ты свободен.
Толпа расступилась, позволяя грузной фигуре Ара выйти наружу. Борлох какое-то время просто стоял, раскрыв рот. Наконец, он помотал головой и рванул следом.
— Вашество, подождите меня!
* * *— И потом с неба молния такая — «бабах»!
Шестая, почему-то вся бледная, судорожно покивала головой.
— И?..
— И варшан спёкся. Финита ля комеди. Отбегался, — я мечтательно прикрыл глаза и вздохнул. — Жалко, мясо нам нельзя — я бы не отказался от жаркого… реально, варшанчик пах так вкусно!
Я покосился на Шестую. Та аж вся позеленела.
— Ты чего это?
— Пятница-кун… — она поёжилась. — Как ты можешь с таким упоением рассказывать о том, как ты ради испытания лишил жизни живое существо? Или о том, как ты сжёг целый город? Это же… — она прижала уши к голове, — ужасно!
Я чуть не поскользнулся на камнях.
Беседа происходила где-то в глубине туннелей — как раз узкое место, где приходилось осторожно выбирать шаг и лавировать между камней. Влага, сырость — и я чуть было не приземлился задницей на холодный камень.
А, забыл сказать! Лук у меня, разумеется, уже давно отобрала Семёрка (не больно-то и хотелось).
Я повернулся к Шестой и сложил руки на груди.
— Слушай, я-то тут при чём⁈ Я умереть мог!
Сестра натянуто улыбнулась.
— Я понимаю, ты не виноват… что притягиваешь неприятности. Тринаверсе была такая же.
Да, да, я видел в свойствах, что моя тушка — эротический магнит для всех фейлов и бед. И что с того? Вслух я сказал другое:
— Вот и порадовалась бы за меня, что я выжил! Вопреки!
Уши Шестой опустились. Она сложила руки на груди.
— Пятница-кун, ты ведь не осознаёшь, что ты своими действиями обрёк на горе многих людей, и даже лес?
Я нахмурился. Так, Шестая, ты вроде не совесть, чтобы будить во мне угрызения. Нет, я, конечно, понимаю, что мои действия порой — тот ещё пьяный угар. Но реально, это не я, это мир такой! Я всего лишь жить хочу! И жить хорошо! И наконец-то стать мужиком и уйти с тянкой в закат!
— Знаешь, вот побываешь в моей шкуре, — мрачно буркнул я, — потом и будешь говорить, что и как. Меня слишком много раз пытались убить за мою короткую новую жизнь. С волками жить — как волки выть! — я многозначительно поднял палец.
Шестая покивала.
— А мне нравится этот образ. Нет, не подумай, я тебя не осуждаю. Просто… если у тебя есть возможность выбраться из беды, не впутывая посторонних — подумай о таком варианте, пожалуйста.
Она обогнала меня и зашагала дальше. Я сложил руки на груди и надулся. Нет, ну вы только подумайте! Я тут, значит, страдал, проходил через огонь, воду, зачарованный очаг!..
Системный администратор вернулся.
…а это вообще ни капельки не ценят! Так, кстати, о птичках. Где мои плюшки за квесты и выживание, систем, а? Я требую моральной компенсации!
Системный администратор покинул систему.
Фыркнув, я поспешил за сестрой — перспектива потеряться меня вообще не прельщала.
— Кстати, мы в лазарет, или мне уже пора в общую палату?
Шестая повернула голову. Нахмурилась и дёрнула ушами.
— М-м… а как ты себя чувствуешь?
Я вызвал статы.
…
ОЖ — 18/19
…
— Знаешь, я бы не отказался ещё в лазаретике полежать.
Сестра притормозила