Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

из себя выводит не то, что ты трусы продаешь, а то, что теперь наш адрес все кому не лень знают! — говорит мама и я задумываюсь. Точно. Хрен с ними, с трусами, у меня ж армия хейтеров есть, а ну как среди них такая как Шизука найдется, или хуже — такая как Кексик? Хорошо, что всех сумасшедших девушек в округе я уже знаю, и как правило — уже дружу с ними, но вдруг найдется еще парочка улетевших? И опять-таки, ладно если меня найдут, я-то и постоять за себя могу и даже завербовать в Красный Лотос или там Легион Кенты, а если мама или Хината попадут? Первая заповедь безопасности — это не быть предсказуемым, а иметь стационарную базу (место проживания) — что может быть более предсказуемым? Вот почему товарищ хикки у нас повесился? Да потому что я его адрес узнал, вот и все. Знаешь адрес — полдела сделано. И назад это уже не затолкаешь… какой вывод? Вывод очень простой — надо переезжать. Причем я свои способности по убеждению знаю, как и границы своих возможностей, мама с папой никуда не переедут, у них тут дом, у них тут жизнь. Значит, для того чтобы отвести от них опасность — надо срочно перебираться куда-то самому и причем так, чтобы об этом все вокруг знали…

— Знаете, а я тут подумал — говорю я: — может быть я на время в кампусе поживу? В Академии условия хорошие… и вам тут мешаться не буду…

— Что ты говоришь, никому ты здесь не мешаешь — быстро отвечает мама: — прекрати!

— К сожалению, мама, ты права — я действительно по учебе отстал, а там есть возможность погрузиться в учебу с головой — поясняю я свою позицию. Мама не сдается, мама ворчит, что она знает куда я там погружаться собрался и вообще, в этих общагах разврат один и пьянки, я говорю, что в Академии все прилично и никакого разврата и пьянок, мама закатывает глаза и отвечает, что можно подумать она сама в студенческой общаге не была ни разу. Спохватывается и поясняет что так, на экскурсию ходила, но все запомнила! Остаюсь со стойким ощущением, что у мамы молодость была ого-го… и причем никакого папы в то время у нее на горизонте не было.

— Ого! — хлопает дверь и в гостиную заглядывает отец: — народ! А вы чего не спите? Время ночь!

— Кента уйти от нас собрался! — жалуется Хината: — а меня полотенцем!

— Дорогой ты вовремя! Скажи своему сыну! И дочери! И… ужин готов… эээ… если ты хочешь только ужин… — голос у мамы сразу же меняется, и она едва не мурлычет последние слова. Со своего места отчетливо вижу, как ходит вверх-вниз кадык у отца — он сглотнул и глазами захлопал. А что делать, думаю я, выбрал ты себе папа такую жену, будь добр соответствовать, я вот тоже домой попозже пришел, надеялся прошмыгнуть незаметно, но не удалось. В этом деле каждый сам за себя!

— Кстати! — делаю вид, что только вспомнил: — тебе же Бьянка передавала… вот — достаю свой портфель и извлекаю из него большой плакат-календарь с изображением Кексика в купальнике и с надписью черным маркером поперек «Такахаси-сан! Большое спасибо за сына! С любовью!».

— О! Спасибо! — папа радуется как ребенок и хватает плакат, на лице его расплывается улыбка… ровно до того момента, как он встречается глазами с мамой.

— Дети, кажется вам пора спать — говорит мама и в ее голосе не слышно никакого мурлыканья. В ее голосе — стальные нотки боевых машин кайзера, гудение сервоприводов, наводящих орудия на цель, лязг затворов, запирающих снаряд в казеннике орудия и поднятая рука комендора, глядящего в бинокль на цель.

— Ой и правда — говорю я, бросая быстрый взгляд на часы: — завтра в школу вставать рано. Спокойной ночи, папа!

— Спокойной ночи, сын! — напряженно бросает мне отец и поворачивается к маме: — дорогая, клянусь…

— Ну ты и хитрован! Папку под поезд бросил! — шепчет мне в спину Хината: — ты чего?

— Да ладно тебе. — отвечаю я, поднимаясь на второй этаж: — Ничего там не будет. Только прощения будет просить… дольше.

— Это тебе ничего. А у меня спальня прямо над ними — жалуется Хината: — они так до утра… будут. Можно я у тебя посплю?

Те, кто когда-нибудь участвовал в дружеской драке — знают, как потом нелегко вставать с утра. Болит вообще все — и рука, которую потянул и, по-моему, даже где-то — отбил (больно крепкий у Большого Та череп!) и спина, которая пострадала от падения на ящик из-под апельсинов и голова заодно со спиной, а еще — совершенно затекло плечо, на котором спит Хината. Она у меня в комнате оказалась, потому что «папка будет у мамы громко прощения просить, давай я у тебе перекантуюсь». На каком именно этапе «перекантуюсь у тебя» перешло в «давай я тебе плечо отлежу» — трудно сказать. Наверное, я лицемер и пуританин, но никаких мыслей о сексуальности своей младшей сестры не допускаю даже в подсознание, а потому все что я ощущаю с утра — это то, что у меня затекло плечо, болит все и везде, а еще мне охота в туалет и если Хината будет продолжать закидывать на меня ногу, — будет нехорошо. Мочевой пузырь лопнет и забрызгает все вокруг. Потому я аккуратно выползаю из-под руки и ноги Хинаты, обращаю внимание, что во сне она чрезвычайно милая и из уголка рта у нее тянется ниточка слюны. Тихая Хината — милая Хината, а вот как она рот откроет… мда…

Хината ворочается и чего-то бормочет во сне, что-то вроде «Айка, рано еще, давай спать». Я нахожу ногами тапки, накидываю халат и иду в туалет, по дороге размышляя о том, что отношения между Хинатой и Айкой явно могут быть за гранью просто дружбы… или это у меня в голове что-то не так? После того, как задумчиво изучил свою физиономию в зеркале, синяк почти прошел, вот что значит мясо вовремя приложить, Марика метнулась кабанчиком за куском охлажденной говядины, правда мне на орехи потом высказала — мол Большой Та и так только из больницы, а ты ему на старые травмы свежие синяки… а я ей отвечал, что это он меня поколотил, а мне конечно никто не поверил. Нет, конечно, если бы мы с Большим серьезно схватились —