Пару грамм — душа - Сим Симович
Нико завис прямо над решеткой, зафиксировав тело на распорках короба.
Глаза мага подернулись серебряной поволокой: «Око Бездны» четко высветило невидимые конусы излучения. Юноша не стал ломать электронику — это вызвало бы аппаратный сбой на пульте. Вместо этого парень выпустил сквозь прорези решетки тончайшую, едва различимую пленку спрессованного воздуха.
Стихийная линза накрыла датчики локальным куполом с абсолютно однородной температурой и давлением. Для ультразвуковых волн сенсора пространство застыло монолитной стеной: отраженный сигнал возвращался на приемник с точностью до десятой доли герца, создавая на мониторах охраны полную иллюзию мертвого штиля.
Миновав коридорный узел, Нико добрался до массивной решетки, выходящей прямо в караульное помещение дежурной смены.
Внизу царил привычный для ночных дежурств казенный уют.
Комната охраны утопала в синеватом полумраке, разгоняемом лишь мерцанием восьми больших мониторов на центральной консоли. На экранах дергались картинки с камер внешнего периметра: мокрый гравий, пустые заборы с колючей лентой и разгрузочный дебаркадер. В углу мерно, с сухим электронным шелестом мигал зелеными огнями серверный шкаф, перегоняя гигабайты зашифрованного трафика. В воздухе стояла густая смесь запахов: растворимый кофе из пластиковых стаканчиков, чесночная колбаса, оставленная на газете, въедливый табачный перегар и несвежее армейское обмундирование.
Дежурная смена состояла из четырех человек.
Двое сидели за пультом: один клевал носом, подперев щеку тяжелым кулаком, второй лениво раскладывал пасьянс на служебном компьютере. Еще двое бойцов в расстегнутых разгрузках дремали на продавленном дерматиновом диване у дальней стены, положив короткие автоматы рядом с подушками. Все четверо были крепкими, тертыми мужиками с армейской выправкой, но монотонность ночи и ложное чувство защищенности за трехметровым бетонным забором сделали свое дело — реакция притупилась.
Нико прижался лицом к вентиляционной решетке, оценивая объем комнаты.
Примерно шестьдесят кубических метров. Принудительная вытяжка работает слабо, приток через форточку перекрыт. Идеальная замкнутая камера.
Убивать этих людей или устраивать кровавую баню с выбиванием дверей не имело никакого смысла: шум мог спровоцировать автоматическую блокировку подземных хранилищ. Архимаг выбрал метод куда более элегантный и абсолютно физиологичный.
Пальцы в аспидовых перчатках бесшумно коснулись металлической рамки воздуховода.
В солнечном сплетении Нико тяжело, беззвучно провернулся вихрь второго круга. Парень не стал вгонять в помещение ядовитые испарения или усыпляющие чары. Он просто начал плавно, сантиметр за сантиметром стягивать воздух из объема дежурки обратно в вентиляционную шахту, избирательно понижая парциальное давление чистого кислорода.
Это была тонкая, ювелирная работа стихийной сепарации газов. Азот и углекислота оставались на месте, но концентрация кислорода в воздухе комнаты начала стремительно падать: двадцать один процент… шестнадцать… двенадцать… девять.
Человеческий мозг устроен так, что не чувствует падения уровня кислорода, если в легких не накапливается избыток углекислого газа. Наступает так называемая «тихая гипоксия» — состояние мягкой, обманчивой эйфории, за которой мгновенно следует отключение коры.
Охранник за пультом, раскладывавший карты, вдруг сладко, широко зевнул, потянулся всем телом и с глупой, расслабленной улыбкой уронил локти на клавиатуру. Мышка выскользнула из его пальцев. Мужчина попытался проморгаться, но веки налились свинцовой тяжестью, зрачки расширились, и голова наемника мягко опустилась на столешницу прямо рядом с кружкой остывшего кофе.
Второй дежурный даже не успел повернуть голову: обмяк в кресле, запрокинув подбородок к потолку и тихо, размеренно захрапел.
Двое на диване просто перешли из поверхностного сна в глубокую кому без единого стона или конвульсии. Организм каждого бойца получил порцию чистого кислородного голодания, достаточную для того, чтобы намертво выключить сознание минимум на два часа.
— Спокойной ночи, сторожа, — одними губами произнес Нико.
Парень слегка нажал на края вентиляционной решетки. Шурупы крепления срезало микро-серпами сжатого воздуха без малейшего скрипа, и юноша плавно, точно кошка, соскользнул из шахты вниз.
Подошвы кед коснулись линолеума с абсолютным нулем децибел: кинетический гаситель ветровки сработал безупречно. Нико быстро подошел к пульту, выдернул провод тревожной педали из гнезда под столом и бросил беглый взгляд на экраны. Никаких следов паники. Внешний периметр был чист.
Кабинет начальника филиала располагался в конце коридора на третьем этаже.
Дверь из цельного массива дуба с электронным замком шестого класса взломостойкости не стала преградой. Нико приложил ладонь к щели между полотном и косяком: тонкая воздушная струя, спрессованная до плотности стального щупа, вошла в запорный механизм, аккуратно отодвинула ригели и мягко щелкнула язычком замка.
В кабинете директора филиала пахло дорогой кожей, коньяком и кубинским табаком.
Обстановка кричала о провинциальном представлении о богатстве: массивный стол из мореного дуба, тяжелые кожаные диваны, на стенах — коллекционное холодное оружие в застекленных витринах и пафосные портреты основателей фонда «Апекс».
Но Нико интересовали не картины.
Взгляд «Ока Бездны» сразу зацепился за стену за креслом директора. Под фальшивой деревянной панелью, закрытой огромным полотном с изображением охоты на кабана, скрывался тяжелый встраиваемый сейф швейцарского производства. Бронированная дверца толщиной в ладонь, многослойная композитная броня с керамическими вставками против сверления и сложнейший кодовый замок с дисковой механикой.
— Ну и саркофаг, — Нико отодвинул картину в сторону, обнажив матовую стальную плиту сейфа.
— О, признай, это классика жанра! — раздался из темноты угла знакомый, елейный голос.
Малик де Сад сидел прямо на полированной столешнице директорского стола, закинув ногу на ногу и листая тяжелую золотую зажигалку. Демон с интересом разглядывал сейф сквозь прорези своей маски:
— Кодовая комбинация на шесть дисков, защита от термического прожига, ригели из закаленного титана… Красовский явно заботится о сохранности своих мелких провинциальных секретов. Будешь ковырять отмычкой до второго пришествия, рыжий. Хочешь, я продам тебе универсальный инфернальный резак? Всего восемьдесят очков — и эта консервная банка лопнет по швам.
— Обойдусь без кредитов, ростовщик, — Нико усмехнулся, стягивая правую перчатку.
Юноша прижал голую ладонь к стальной плите сейфа прямо в районе замочной скважины.
Внутренние каналы руки зазвенели от напряжения. «Бритва Зефира» ожила, но на сей раз Нико не стал формировать широкое лезвие. Он вдавил эфир в металл тончайшими, микроскопическими волокнами сжатого воздуха толщиной в несколько молекул.
Воздушные иглы зазмеились сквозь зазоры запорного механизма. Нико кожей, нервами