Двойной удар цветущей сакуры - Рина Львович

— «Самодур»! — Простонал первый молодой господин сквозь смех, вытирая выступившую слезу. — В мире Ёси он — «столп порядка» и «воплощение долга», а в вашем — просто капризный хозяин с плохим настроением. — Мужчина с нескрываемым удовольствием посмотрел на Асю. Его забавляло то, с какой легкостью эта девушка обесценивала весь пафос и величие, которые младший брат выстраивал годами. Для Араками эта дерзость была глотком свежего воздуха в удушающей атмосфере клана. — Идите уже, пока братец не решил, что «искупление делом» подразумевает чистку всех сточных канав поместья зубной щеткой, — парень подмигнул девушкам, сопровождая их в сторону западного крыла легким жестом руки.

— Тебе смешно? — Зашипела Ася. — Весело?! Иди и веселись со своим таким же придурком братцем. А с нас хватит! — Девушка оттолкнула парня и ринулась вперед. — Косуми, — тон Горной тон не допускал никаких сомнений в твердости принятого решения. — Если хочешь, то отправляйся пить чай, а я переезжаю!

— Да куда уж я без тебя. — Каскадерша вздохнула. — Найдем Сумико и все обговорим.

— Девушки отыскали домоправительницу довольно быстро.

— Сумико-сан, — обратилась к домоправительнице блондинка, — только не спрашивайте ни о чем, а просто проводите нас в знаменитый подвал, который был обещан нам великим и ужасным Ёсихиро-сама изначально. Спасибо.

Сумико молчала весь путь. Её шаги по деревянному настилу были почти бесшумными, но в этой тишине чувствовалось её глубокое недоумение. Она видела в этом доме многое: предательства, кровную вражду, холодные расчеты, но она никогда не видела, чтобы кто-то добровольно просил отправить себя в подвал, лишь бы не общаться с господином.

Спуск в подземелье начинался с узкого, крутого прохода, скрытого за обшарпанной дверью на заднем дворе хозяйственных построек. Створки, сколоченные из толстых дубовых досок и усиленная черными железными полосами, скрежетала на проржавевших петлях, открывая путь в царство вечной сырости и мрака. Каждая ступенька, выбитая прямо в утрамбованной земле, была скользкой и неровной, ведущей все глубже в недра земли.

Воздух становился невыносимо тяжелым и холодным, густым от запаха гниющей земли, плесени и чего-то еще, более едкого — застарелого пота, затхлой воды и всепроникающего страха. С каждым шагом звуки снаружи угасали, уступая место зловещей тишине, нарушаемой лишь редкими каплями воды, падающими с низкого, поросшего мохом потолка, и едва различимым писком крыс, снующих в углах.

Стены подвала были сложены из грубо обтесанных валунов, подогнанных друг к другу без раствора, так что между ними зияли черные щели, из которых порой сочилась влага. Пол — утрамбованная, каменистая земля, всегда чуть влажная, создающая ощущение постоянной зябкости, проникающей до самых костей. Света здесь практически не было. Узкое окошко пропускало лишь тусклую серую полоску, которая терялись в густой тьме, не освещая почти ничего. В глубоких нишах иногда стояли чадящие масляные лампы, чей дым лишь добавлял тяжести воздуху и окрашивал все вокруг в зловещие танцующие тени, казавшиеся живыми.

Вдоль стен были вбиты тяжелые железные кольца, к которым крепились толстые, покрытые ржавчиной цепи. Некоторые из них обрывались, другие заканчивались натертыми до блеска браслетами, свидетельствовавшими о долгой и мучительной носке.

Это было место отчаяния. Место, где голоса звучали глухо и быстро затухали, где время теряло свое значение, и каждый вдох ощущался как борьба. Подвал был не просто тюрьмой; это была живая могила, созданная, чтобы ломать волю и дух, оставляя от человека лишь тень. Его существование было мрачным напоминанием о беспощадной власти, которую самурай держал не только над своей землей, но и над жизнями тех, кто осмеливался ему противостоять.

Ася устроилась на полу, подстелив свою юбку для подруги.

— Прости, Касуми. — Заговорила капитан. — Не могут понять, почему он меня так бесит.

— Мы справимся, — ответила подруга Фукуи и обняла Горную.

Сумико задержалась на пороге всего на секунду. Она посмотрела на Асю, которая с неожиданной нежностью подстилала свою юбку под Косуми, и в глазах строгой женщины промелькнуло что-то похожее на печаль. — Я принесу вам одеяла и горячий чай через час, — тихо сказала она. — И... постарайтесь не ссориться слишком сильно.

Дверь за управляющей закрылась, оставив девушек в полумраке.

В подвале пахло сыростью, старым камнем и забвением. Единственное узкое окно высоко в стене впускало тонкий, бледный луч света, который подчеркивал пылинки, танцующие в воздухе.

Ася лежала на холодном полу, чувствуя, как внутри всё ещё клокочет праведный гнев. Её бесила не столько жестокость Ёсихиро, сколько его уверенность в своей непогрешимости. Этот его взгляд «сверху вниз», эта стальная дисциплина, которая на самом деле была лишь стеной, за которой он прятал свою пустоту.

— Бесит... — прошептала Ася в плечо Косуми. — Этот… Он ведет себя так, будто владеет не только этим домом, но и каждой нашей мыслью. Как будто мы — просто детали в его идеальном механизме.

Фукуи прижалась к подруге плотнее, стараясь согреть её в этом сыром холоде.

— Зато здесь спокойно, — ответила каскадерша. — Никаких «символов стойкости», никаких правил тишины и никакого пафоса. Только ты, я и очень маленькое окно. Знаешь, если подумать... мы только что переиграли их всех. Мы заставили Ёсихиро съесть сливу из «запретного» сада и показали его просчеты в руководстве, а Араками — утонуть в собственном высокомерии. По-моему, это отличный старт для нашего нового дома.

Прошло, возможно, около получаса, когда за дверью послышались шаги. Лёгкие, почти кошачьи — их нельзя было спутать ни с чьими другими. Затем в замочной скважине повернулся ключ, и дверь приоткрылась. На пороге стоял старший Минамото с небольшим фонариком в руке, а за его спиной маячила фигура Сумико с подносом, на котором стоял горячий чайник и три чашки. За ними маячили слуги, практически сливаясь с серыми стенами.

— Я так и знал, — произнес Араками с мягкой улыбкой, входя внутрь и не обращая внимания на сырость и грязь. — Вы выбрали самую мрачную комнату в доме, чтобы устроить там «бунтарский штаб». Это или гениально, или безумно. Склоняюсь ко второму.

Ася даже не шевельнулась, продолжая лежать в обнимку с Косуми, и лишь один глаз капитана приоткрылся, чтобы с подозрением взглянуть на незваного гостя. Она выглядела сейчас не как поверженная пленница, а как загнанный, но всё ещё очень опасный зверь, который ждёт подходящего момента, чтобы вцепиться в горло.

— Ты не понимаешь слово «нет»? — прошипела она, не меняя позы. — Или в твоём «интеллектуальном» словаре отсутствует понятие личного пространства?

Молодой человек, однако, не смутился. Он с привычной легкостью уселся прямо на сырой пол, совершенно не заботясь о