Как я съел ваши фаерболы 4 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Заношу в протокол, — перо Маши шуршало, не останавливаясь. — «Обвиняемый гладил аномалию без письменного согласия».

— Я не гладил, я ловил!

— «Обвиняемый ловил аномалию без письменного согласия». Так даже хуже.

Обе шагнули в мою сторону.

Я сделал глоток чая. Чисто из принципа. Альфа не суетится, Альфа допивает чабрец.

— Сударыни. Предлагаю компромисс. Вы обе устали, время позднее, а тут неподалёку работает круглосуточная шаурмичная. Я угощаю. Обсудим всё как цивилизованные…

— Он ещё и шаурмой откупается, — сказала Софья.

— Взятка должностному лицу, — согласилась Маша. — Статья двести девяносто.

— Это не взятка, это жест доброй воли!

— Жест доброй воли, — Софья наклонила голову, и синее пламя заплясало у неё на кончиках пальцев, — это когда ты сейчас не будешь убегать.

— А я и не собирался, — я аккуратно закрутил крышку термоса и поставил его на скамейку. Подальше. Чабрец в этой драке не виноват. — Убегают жертвы. А я, чтоб вы знали, вершина местной пищевой цепочки.

— Заношу в протокол, — Маша занесла перо, и вокруг него закрутились золотые строчки. — «Обвиняемый оказал сопротивление».

— Я ещё ничего не оказал!

— Это превентивная запись. Сэкономит время.

Они рванули одновременно. Слева синее пламя и восемь с половиной хвостов, справа золотая канцелярская сеть и красная черта редактуры.

И знаете, что самое обидное?

Секунду назад эти двое были готовы порвать друг друга. А сейчас работали в паре так слаженно, будто десять лет тренировались. Лиса гнала меня иллюзиями точно под Машины правки, а Маша вычёркивала мне пути отхода ровно туда, где ждало пламя.

Вот она, великая объединяющая сила. Не любовь, не дружба.

Общий мужик, который всех достал.

Я перекатился через скамейку, проглотил на лету одну правку, увернулся от хвоста и философски подумал, что где-то в кустах сидит хитрая жаба и наверняка аплодирует.

Я не ошибся. Аплодировала.

Аж всеми четырьмя лапками.

Первые полминуты я честно думал, что справлюсь на классе.

Ну серьёзно. Наивная Лиса, пусть и с девятисотлетним наследством, и секретарша с чужой силой напрокат. Против меня. Против зверя, который на завтрак ест архидемонов. А на ужин их же, потому что архидемон большой и за раз не съедается.

Потом Маша вычеркнула мой свитер.

— Эй! — я опустил глаза на свою волосатую грудь. — Это был подарок!

— Это было преступление против стиля, — перо снова оставило в воздухе сверкающий росчерк. — Олени на свитере взрослого мужчины квалифицируются как отягчающее обстоятельство.

— Сестра сказала, что они были милые!

— Но вышиты криво. Я избавила мир от страдания.

А Софья подожгла то, что осталось. То есть меня.

Синее пламя лизнуло плечо, и я с интересом отметил, что поглотить его не так просто. Оно обтекает Пасть и ищет щели.

Умное пламя. Пламя с высшим образованием.

— Горим? — участливо спросила Лиса.

— Тлеем. Из вежливости.

Я ушёл перекатом, выпустил Когти и располосовал пространство между нами на три неровных ломтя. Классика. Противник теряет ориентацию, координаты плывут, все падают.

Никто не упал.

Софья просто прошла сквозь разрезы, потому что шла не она, а иллюзия, а настоящая уже заходила мне за спину. А Маша поставила на моих разрезах красную пометку «дублирует функцию, удалить» и они схлопнулись.

И вот тут, признаюсь честно, у меня в груди шевельнулось давно забытое чувство.

Мне стало весело. По-настоящему весело. Азарт, мать его! Шерсть на загривке встала дыбом, клыки полезли наружу сами, и внутренний волк, который последние месяцы дремал в обнимку с термосом, поднял голову и сказал: «О. Наконец-то».

Обе достойны Стаи. Обе великолепны. Одна плетёт хаос, как кружево, вторая режет реальность канцелярским скальпелем.

И обе сейчас пытаются меня убить.

Идеальный вечер.

— А ну стоять! — я поймал зубами летящую правку и выплюнул её в иллюзорную Софью. Иллюзия обиделась и лопнула. — Деритесь честно!

— Честно это как? — Софья вынырнула из тени фонаря.

— Это когда я побеждаю!

— Заношу в протокол, — Маша черкнула на ходу. — «Обвиняемый исказил понятие честности в личных целях».

— У тебя блокнот не резиновый случаем⁈

— Блокнот казённый. Он обязан вместить всё.

Комбо у них получалось поганое. В смысле, отличное. Иллюзии Софьи заставляли меня тратить внимание на десяток ложных целей, а Маша в это время спокойно редактировала настоящую картину боя. Вычеркнула фонарь, за которым я прятался. Исправила «твёрдая земля» на «рыхлый песок» ровно под моими ногами. Добавила запятую в мой прыжок, и я завис в воздухе на долю секунды, как кот на видео.

За эту долю секунды Софья успела поджечь мне хвост.

Ладно. Хватит играть в поддавки. За хвост накажу максимально жестко.

— Сударыни, — сказал я, отступая к окраине парка, — Предупреждаю. Сейчас будет неспортивно.

— Он ещё и предупреждает, — фыркнула Софья.

— Джентльмен, — согласилась Маша. — Заношу.

Я выдохнул. И отпустил.

Бездна хлынула из меня, как вода из прорванной плотины. Тело выгнулось, потекло, разрослось. Асфальт под лапами хрустнул. Фонари оказались где-то на уровне колена, а луна — приятно близко.

Первородный Облик. Чёрный Волк размером с трёхэтажный дом. Шкура из живой тени, которая жрёт любую магию на подлёте.

Я опустил морду и посмотрел на двух маленьких женщин внизу.

— Гав, — выдал я рокочущим басом. Вежливо.

Пауза вышла красивая.

— Так, — произнесла Софья. — Вот теперь понятно, почему меня родственники не предупредили, во что я вляпалась.

— Аномалия класса «S», — Маша листала блокнот с завидным спокойствием, но перо в её пальцах чуть подрагивало. — Пересматриваю классификацию. И смету на командировку.

— Может, мир? — предложил я снисходительно. Голос в этой форме выходил такой, что с деревьев осыпались листья.

— Нет! — хором выдали девчата.

О как. Хоть в чём-то сударыни договорились.

И понеслось по новой, только теперь замес выкатился за парк, в пустыри на окраине Северогорска. Оно и к лучшему: там из свидетелей только ржавые гаражи, а гаражи в этом городе видали и не такое.

Софья гоняла вокруг меня, как синяя комета, и лупила лисьим огнём по глазам. Маша с тридцати метров вычёркивала мне то лапу, то ухо, то кусок бока. Вычеркнутое приходилось спешно проглатывать и отращивать обратно.

В общем, жрал сегодня до отвала.

Шкура-пылесос втягивала всё: пламя, иллюзии, правки, шальные строчки протокола. Всё летело в Желудок, и Желудок сначала радовался, потом насторожился, а потом начал гудеть, как трансформаторная будка. Мана-каналы раскалились. Столько разнородной магии за раз я не ел даже в плену у Андреевой.

«Шеф-Повар, — сообщила Система где-то на краю сознания, — вы уверены, что стоит мешать хаос с бюрократией? Это как селёдка с молоком».

Уверен. Наливай, да погуще.

«Продрищешься, Шеф».

Волка острым