Там леший бродит - Игорь Николаевич Конычев

— Но, — Забава немного успокоилась. — Зачем все это?

— Ты… испачкалась, — я пока решил не говорить гостье о том, что вся ее одежда, как и она сама, были перемазаны в черной вязкой жиже и крови печенегов. Ума не приложу, как русалки все это отстирали, но надо бы им спасибо сказать и печеных яблок и медового хлеба снести за старания — уж очень девчонки сладости любят, а конфет тут, увы, пока не изобрели.

— Испачкалась в чем? — начала осторожный расспрос Забава.

— Ты ничего не помнишь?

Девушка на миг задумалась, а потом с сожалением покачала головой:

— Ты меня попросил ждать в лесу, а сам полетел на холм. Дальше всё как в тумане… Что случилось?

— Ну… — частичной амнезии у пациентки я не предполагал, а зря. Теперь вот стоило в кратчайшие сроки решить — говорить ей правду или нет. С одной стороны — информация могла травмировать, а с другой — все тайное рано или поздно становилось явным, а в таких случаях стресс мог оказаться еще сильнее.

К счастью, судьба предоставила мне отсрочку в виде проснувшегося, наконец, Ивана. Царевич спрыгнул с печки, чуть не раздавив выбравшуюся оттуда кикимору. Та зашипела кошкой и тут же юркнула обратно. Но Иван ничего не заметил.

— Забава, сестрица! — заголосил он вне себя от счастья. — Ты проснулась!

— Ваня⁈ — Забава тоже оказалось удивлена. — Что ты тут делаешь?

— Гостит, — вставил я, поднимаясь. — Ну, вы тут поговорите, а мне пора лес проведать. Ежели что — зовите.

Брат и сестра одновременно кивнули.

— А как мне это… обратно-то добраться? — спросил Иван, когда я уже стоял на пороге. Ему явно не хотелось вновь повстречать в глухом лесу Олесю или другую нечисть.

— Лося попрошу подбросить. — Решил я. — У дверей будет тебя ждать. Скормишь ему яблоко, они вон там, на столе, а потом запрыгнешь на спину. Он тебя живо домчит. Только ты к нему спереди подходи, чтобы видел, и еду снизу подавай, иначе лягнет так, что потом костей не соберешь. Понял?

— Понял. — Кивнул царевич.

— А ты скоро вернешься? — спросила Забава.

Я улыбнулся через плечо.

— Не переживай. Соскучиться не успеешь,

Стоило мне выйти на крыльцо, как рядом нарисовался Кузьмич.

— Куды? — тут же осведомился он.

— Туды, — я неопределенно махнул рукой куда-то в лес.

— Зачем?

— Затем.

— Что за ответы⁈ — возмутился домовой.

— Какие вопросы, такие и ответы, — я пожал плечами. — Подай-ка мне лучше печеных яблок и медового хлеба.

— Откуда ж я их возьму? — изумился Кузьмич. — Это ж стряпать надо.

— Тогда состряпай к моему возвращению.

— А когда вернешься?

— Как только, так и сразу. — Не желая участвовать в форменном допросе, я шагнул сквозь лес и был таков. В прошлой жизни я бы наверняка выслушал собеседника и попытался бы найти компромисс даже себе в ущерб. Но в новой жизни мне стала понятна простая истина — никто не обязан быть удобным. Возможно, кто-то назвал бы подобное поведение эгоизмом. Раньше бы я и сам так поступил. Раньше. Но не сейчас. Теперь я решил жить так, как считаю нужным сам.

Полянка встретила меня ярким солнышком и приятным ветерком, что нес из чащи запах сырости и прохлады. Могучий лось, что жевал пока еще не пожухлую травку, покосился на меня карим глазом и приветливо качнул рогатой головой. И пусть ему не хотелось сегодня катать на голове царского сыночка, лось все же согласился выполнить мою просьбу и затрусил прочь. Кому другому он едва ли пошел на встречу, но я тут был на особом счету. Леший, как-никак. Тем более что своей властью я никогда не злоупотреблял и уважал лес и его обитателей так же, как и они меня.

Решив вопрос с доставкой царевича в отчий дом, я занялся делами насущными. Мне надлежало проверить свои владения и убедиться, что все в них ладно. Особенно в свете последних событий с печенегами. И если Олеся с другими упырями были в курсе происходящего, то имелись и те, кто мог ничего не знать.

Следующим пунктом назначения для меня оказался сосновый бор. Точнее не он сам, а окрестные места. Я знал, что местные жители не слишком-то жалуют тех, кто появляется слишком резко и без предупреждения, поэтому специально замер метрах в ста у лесного поселения и встал по ветру, позволяя ему унести мой запах далеко вперед. Выждав минутку, я неспешно побрел в сторону приземистых, поросших мхом избушек.

— Яр! Яр! — первым меня встретил улыбчивый мальчишка с непослушной шевелюрой. В его волосах уже не было запекшейся крови, но на коже все еще оставались синяки и ссадины. Но несмотря ни на что Антипка улыбался так, что мне казалось, будто его румяные щеки вот-вот треснут.

— Привет, дружок! — я приобнял паренька за плечо, а потом взъерошил его волосы, тайком поглядев, как заживает кожа. К счастью, все шло гладко — не было никаких воспалений. — Как твои дела?

— Лучше всех! — бодро отозвался юный волколак. — Сестра говорит, что если не в это, то в следующее полнолуние я обращусь.

— И, наконец, сможешь излечивать раны также быстро, как Варя?

Антипка кивнул.

— Только этого и жду.

— А как же сила и облик?

— Да ну их, — отмахнулся мальчишка. — Только людей пугать.

— Но от своей природы не уйдешь, Антип. — Серьезно произнес я, глядя мальчишке в глаза. — Каждый из нас таков, каков есть. Нужно принять себя и научиться жить в этом мире.

— Где родился, там и пригодился, — беззаботно брякнул парень. — Знаю. Не переживай, Яр. Все со мной будет в порядке.

— Очень на это надеюсь. — Шагая с Антипкой к его дому, я уже видел покидавших дома волколаков. К ним я заглядывал нечасто, и теперь каждый был встревожен внезапным приходом лешего.

Главой общины или, как они сами себя называли, стаи волколаков, являлся высокий седой мужчина с фигурой тяжелоатлета. Как и прошлых вожаков, его звали Седогривым. Это имя-титул передавалось от одного лидера стаи другому уже много лет. Суровый характер, видимо, шел в комплекте,