Княжна Тобольская 4 - Ольга Смышляева
— До семи утра ещё есть время, — в интонации Али сквозили просительные нотки. — Минусинский не спит, ты мог бы поговорить с ним. Сейчас мне как никогда нужен дополнительный рейтинг в диплом, я должна быть в твоей группе.
Любопытно.
Без лишней суеты я взяла со стола светящийся приёмник и сунула его под ноги, чтобы голубые диоды не выдали нас. Потом, пригнувшись, выглянула в окно.
Тусклый свет поднявшейся над стеной луны выхватывал две фигуры в защитных доспехах. Они остановились у стенда с расписанием дежурств технического персонала и списками патрульных групп всего в пяти метрах от нас. Достаточно близко, чтобы слышать каждое слово, и достаточно далеко, чтобы не заметить свидетелей.
— Глупости, — отмахнулся Яр.
— Вовсе нет! — рвано всхлипнула Аля. — Врачи дают Мирону три месяца, а потом конец. Моя ценность как княжны Владивостокской падает с каждым ударом его сердца… Ну и чёрт с ней! Надоело сражаться с братом, хочет умереть — пожалуйста. Пусть у меня не будет ни титула, ни приданного, но хотя бы останется диплом с отличием.
Ярослав скрестил руки на груди и принялся кончиками пальцев выстукивать по локтям что-то неодобрительное. Молчал секунд двадцать, не отрывая взгляда от лица девушки, а затем заговорил непривычно мягким голосом:
— На самом деле тебя вовсе не рейтинг волнует, я прав? Ты просто не хочешь патрулировать с Василисой.
— Я так предсказуема?
— Не сложно понять причину.
Аля сделала попытку беспечно усмехнуться, но её плечи поникли, будто у самого несчастного существа в мире.
— Если бы кто знал, как я устала притворяться её подругой, — призналась она. — Мы совершенно разные. Ну зачем, зачем я поддалась на уговоры Тобольского⁈ Для чего? Чтобы страдать? Не хочу смотреть на неё, зная… — договаривать не стала. Шмыгнув носом, сорвала перчатку и провела ладонью по глазам.
Я отпрянула назад, чуть не упав с канистры. От нашей с Алёной дружбы одно название, это не секрет, но чтобы настолько…
— Брось, Аль. Сколько помню, ты всегда имела трезвый взгляд на мир. Никогда не позволяла себе обманываться, чего бы ни происходило вокруг.
— Надоело! Слишком много всего навалилось, сил больше нет. В конце концов, я не мужчина, чтобы ставить долг превыше чувств. Я имею право быть слабой!
Она снова всхлипнула, но в этот раз не стала вытирать выступившие слёзы.
— Тише. — Поддавшись безмерному отчаянию в голосе девушки, Ярослав порывисто её обнял. — Всё ещё может измениться.
— Нет, — хмуро ответила княжна, и мне пришлось напрячь слух до предела, чтобы разобрать следующие слова: — Теперь у нас будет шанс, только если с Васей что-нибудь произойдёт.
Ярослав резко, почти грубо отстранил её за плечи:
— Выбирай выражения, Владивостокская. Ты говоришь о моей будущей жене.
На симпатичном личике Али промелькнуло странное выражение — смесь испуга, боли и чего-то ещё, чему не получилось подобрать названия. Темнота и неверный лунный свет скрадывали детали.
— Клянусь, ты неправильно меня понял, Яр…
— Очень на это надеюсь, — с расстановкой произнёс он. — Я не посмотрю на нашу с тобой дружбу, если с Василисой «что-нибудь произойдёт» по твоей вине.
— Прости, я вовсе не желаю ей зла, — искренне забормотала Алёна. — Я просто устала… от всего. — Она печально вздохнула и добавила с горечью: — Знал бы ты, Яр, как тяжело любить того, кто хочет не тебя. Почему так получилось? Почему ему нужна Василиса, а не я? Она ведь никогда не будет его…
— Всё, Владивостокская, успокойся.
Взлохматив блондинистые волосы пятернёй, Ярослав нервно прошёлся взад-вперёд, пока княжна следила за ним глазами, полными призрачной надежды. Наконец он остановился и потянулся снимать со стенда списки групп.
— Чёрт с проблемами, я переведу тебя. Успевай выспаться к завтрашнему. Наша группа первой отправляется в патруль, сразу после завтрака и на весь день.
Мы с Надиром дали им время обсудить ещё кое-какие рабочие моменты и отойти на приличное расстояние, прежде чем рискнули пошевелиться.
— Это что сейчас было? — Самаркандский перевёл на меня глаза, полные недоумения. — Она всегда казалась такой… ну, нормальной.
Я хмыкнула с точно таким же чувством. Откровения Али оставили после себя явственный осадок. Разочарование и злость — тот ещё коктейль.
— Ничего особого, — постаралась звучать равнодушно. — Всего лишь девушка, которая с лета активно навязывалась мне в подружки и почти убедила, что действует не только по приказу отца, на самом деле оказалась двуличной особой, которой я даже не нравлюсь.
— Из-за… кого?
— Без понятия.
В памяти всплыл день, когда я получила значок председателя факультета. Алёна тогда разоткровенничалась на личную тему о том, что влюблена в человека, который не может жениться на ней по каким-то непонятным соображениям. Якобы у него всё сложно. И теперь выяснилось, что причина во мне. Нет, я догадывалась… И всё же.
Тут бы посочувствовать несчастной Алёне, но мне стало легче просто потому, что история её любви не касается Ярослава.
Но о ком тогда она говорила? Неужели о Павле Вологодском? Он любит Васю… По крайней мере, любил минувшей весной. Других поклонников, насколько знаю, нет. Смущает ещё одна деталь — Алёна упоминала, будто их любовь взаимна. Так кому из нас она соврала — себе или мне?
Если Надир и заметил блеск абсолютного обалдения в моих глазах, то не подал вида. Сплетничать о делах сердечных не в его привычках, он даже Вику с её разговорами о свадьбе терпел едва-едва.
— Зато теперь ты в курсе, что лучше на Алю не полагаться, — подвёл он итог.
— Точно. В моей группе ей не место, — согласилась я. — Открытие неожиданное, но неприятность эту мы переживём.
— Значит, Красноярский больше не против вашей помолвки? — Надир посмотрел на меня в упор.
— Ах да, забыла рассказать в суматохе перед практикой. Как глава Енисейской губернии он теперь «за». Политический расчёт.
— А ты?
А я пожала плечами, будто речь шла об абстрактной задачке по тактике. Самаркандский задал самый неудобный и самый правильный вопрос в самый неподходящий момент, на который я не могу ответить даже себе.
Я нужна Яру, это ясно. Но как девушка, которая так удачно оказалась ценным активом, или как ценный актив, который так удачно оказался девушкой?
—