Система Пиратов Карибского Моря - Сим Симович
А тех, кто умудрялся прорваться сквозь барьеры Сирены, встречал Урраг.
Глубинный орк чувствовал себя в этой мясорубке абсолютно счастливым. Огромный зеленокожий гигант, чьи легкие позволяли часами не дышать под водой, с утробным смехом орудовал тяжеленными якорными цепями. Каждый взмах его оружия, подкрепленный грубой, первобытной мощью, превращал костяных тварей в облака мутной взвеси.
Вассалы работали в идеальной, смертоносной синергии, перемалывая подводный десант Скверны в рыбную муку и надежно защищая слепые зоны домена. Внимание всего гарнизона было приковано к эпичной битве на внешних рубежах.
И именно в этот момент, укрытый тенями внутреннего двора, старый штурман начал свой путь к механизмам заградительных цепей.
В то время как внешние бастионы Пепельной Гавани содрогались от грохота ледяной картечи, во внутреннем дворе царил зловещий полумрак. Старый штурман Гордей, прихрамывая, скользил вдоль базальтовых стен, направляясь к главной надвратной башне. Именно там располагались массивные механизмы подъемных цепей, перекрывающих вход в бухту.
Его изувеченная нога больше не болела. Осколок костяной руны, зажатый во вспотевшем кулаке, пульсировал, вливая в иссохшие духовные каналы ветерана чудовищный, ядовитый суррогат силы. В глазах бывшего раба плясали нездоровые, болезненно-зеленые искры. Скверна шептала ему в самые мозги, обещая возродить павшую ветвь Громовых, обещая власть и отпущение старых грехов. Взамен требовалась сущая мелочь — опустить цепи и впустить флагман некромантов в гавань.
— Мастер Гордей? — звонкий, удивленный голос разрушил гнилостное наваждение.
У входа в зал управления лебедкой стоял тот самый юный студент-артефактор, сбежавший со стены для проверки внутренних контуров. Юноша растерянно моргнул, глядя на штурмана.
— Что вы здесь делаете? Сюзерен приказал всем некомбатантам укрыться в нижних ярусах донжона! Вы ранены?
Лицо старика исказила уродливая гримаса безумия и застарелой, слепой ненависти.
— Я больше не буду прятаться по подвалам, щенок, — прохрипел штурман, и его голос сорвался на потусторонний клекот. — И рабом больше не буду! Истинные хозяева вернулись, и Громовые заберут свое по праву!
Руна в его руке ослепительно вспыхнула. Воздух с резким треском разорвался, и с пальцев старика сорвалась толстая, извивающаяся дуга тошнотворно-зеленой молнии. Искаженная магия с невероятной физической силой ударила студента в грудь, отбросив его, словно тряпичную куклу, на каменные плиты. Юноша глухо застонал и потерял сознание. Вокруг его опаленной мантии запахло озоном и жженой плотью.
Тяжело дыша, упиваясь вернувшимся могуществом, предатель перешагнул через тело.
Вот она — гигантская стальная лебедка, удерживающая заградительные цепи. Одно движение массивного рычага, и Гавань распахнет свои ворота перед флотом мертвецов. Гордей вцепился в рукоять обеими руками. Напряг спину, пропуская по венам зеленые разряды скверны, и с фанатичным рыком дернул механизм на себя.
Рычаг не шелохнулся.
Старик зарычал, дернул еще раз, едва не вывихнув плечи, но сталь стояла намертво, словно вросшая в скалу. Штурман непонимающе опустил взгляд и замер, парализованный ледяным ужасом.
Вся лебедка, каждое звено удерживающей цепи, каждый шестереночный узел были наглухо скованы толстым, монолитным слоем абсолютно черного, поглощающего свет льда. Механизм был заморожен до состояния абсолютного нуля.
— Знаете, штурман, — раздался за спиной спокойный, бархатный голос, от которого ядовитая кровь в жилах старика мгновенно превратилась в ледяную крошку. — Вы тянете этот рычаг с такой суетой и отчаянием, что на это просто физически больно смотреть. Истинные аристократы действуют куда изящнее.
Гордей в ужасе обернулся.
В дверном проеме башни, элегантно заложив руки за спину, стоял Ильяс Мразко. На строгом черном фраке Архимага Льда не было ни единой пылинки, а темные сапфировые глаза смотрели на предателя с убийственным, холодным равнодушием.
Великий комбинатор не отвлекался от грандиозной морской битвы — он просто ждал этого шага с той самой секунды, как заметил алчный взгляд вассала на костяной алтарь в свинцовом трюме. Капкан, расставленный гениальным аферистом, сомкнул свои челюсти с безупречной, математической точностью.
Лицо Гордея исказила судорога животного ужаса, который под воздействием ядовитой руны тут же мутировал в фанатичную ярость. Предатель взвыл, брызгая черной, отравленной слюной.
— Тебе не победить их! — прохрипел бывший штурман, вскидывая обе руки. — Скверна непобедима! Они дадут мне силу! Они вернут мне величие Громовых!
Изувеченная магия хлынула из костяного осколка. Каскад болезненно-зеленых цепных молний сорвался с дрожащих пальцев старика, метя прямо в сердце сюзерена. Это был удар отчаяния — концентрированный заряд некротической энергии, способный мгновенно испепелить даже закованного в мифрил рыцаря.
Но Ильяс даже не попытался уклониться.
Архимаг стоял абсолютно неподвижно. Лишь его темные глаза полыхнули первородной стужей. Плотная, физически тяжелая Аура ледяного лорда развернулась в пространстве, сработав как монолитный гранитный щит. Тошнотворные зеленые молнии врезались в этот невидимый барьер абсолютного холода, безнадежно увязли в нем и погасли с жалким, влажным шипением.
Великий комбинатор не испытал ни гнева, ни обиды. Только брезгливую, невероятно холодную жалость.
— Вы были рабом слишком долго, Гордей, — бархатно, с раздавливающим превосходством произнес чародей, глядя на тяжело дышащего предателя. — А раб всегда ищет хозяина с плетью потяжелее. Вы решили, что мертвецы предложат вам лучшую сделку? Какая чудовищная ошибка в расчетах.
Старик попятился, спотыкаясь о каменные плиты. В его расширенных зрачках наконец-то отразилось ясное, не замутненное Скверной осознание того, с кем именно он решил сыграть в измену.
Ильяс не стал доставать клинок. Он не формировал громоздких плетений и не читал долгих приговоров. Для аннулирования бракованного актива такие сложности были излишни.
Лорд сделал один короткий, изящный жест рукой.
Законы термодинамики беспрекословно подчинились воле Темного Сапфира. Влага в кровеносной системе предателя кристаллизовалась за долю секунды. Зеленые искры в глазах старика мгновенно погасли, сменившись слепой матовой белизной. Гордей замер с перекошенным лицом и нелепо вытянутой рукой, превратившись в неподвижную, жутковатую, но кристально чистую ледяную статую.
Абсолютный ноль не оставляет шансов на раскаяние.
В дальнем углу зала тихо застонал приходящий в себя юный артефактор. Студент приподнялся на локтях, судорожно прижимая к груди обожженную руку, и с благоговейным ужасом уставился на заледеневшего ветерана.
Ильяс неспешно отвернулся от своего бывшего вассала, идеальным жестом поправляя кружева на манжетах.
— Оставьте его здесь, — бросил Архимаг через плечо, уверенным шагом направляясь к выходу из башни. — Пусть стоит как великолепный памятник тем идиотам, которые путают аристократическое милосердие со слабостью. А мне пора спускаться на причал. Наши гости потеряли всякий стыд и, кажется, готовятся к абордажу.
Заминка на батареях, вызванная диверсией штурмана, длилась всего пару минут, но мертвецам этого хватило. Воспользовавшись брешью в