Проблемы молодого аристократа - Марс Букреев

А я думал, что он навсегда прописался в местной психиатрической клинике. Или Корд разделался с ним. Он ведь обещал, что Кадлаев меня больше не побеспокоит. Но, справедливости ради, стоит отметить — Кадлаев действительно больше не тревожил меня. М-да, не ожидал я его встретить.

— Рад видеть вас, в новом статусе.

Голос Кадлаева был таким же радостным, как если бы он снова повстречал Идолищ.

— И я рад видеть вас, в здравом, эммм, просто в здравии.

Он кивнул, вымученно улыбнулся:

— Спасибо нашим мозгоправам. Просто стресс, на фоне переработок.

Ну, да, ты же во Владимир хотел перевестись. Да так, что рядовой состав тебя ненавидел.

— Чем могу помочь?

По голосу было понятно, Кадлаев знает, зачем я пришел, и помогать не собирается. Попытаться одурачить его с помощью имени Воронцова я не рискнул. Одно дело служака на дежурстве, и совсем другое следователь. Кадлаев может и псих, но не дурак. Не поведётся он просто на грозное имя Воронцова, потребует доказательств. Бумаги, письмо, не знаю что там ещё, верительные грамоты.

— Меня интересует, ход следствия, по делу Кирилла Новикова. Я, так понимаю, вы за него отвечаете.

— Все верно, ваша милость.

Язвительно-насмешливый тон следователя лишний раз доказывал, что помогать он не будет.

— Но, к сожалению, могу повторить только то, что вам сказал сержант на проходной. В интересах следствия, разглашать имеющуюся информацию не могу.

Он развёл руками и отвесил шутовской поклон.

Глава 47

Мстит мне, за то, что не удалось в прошлый раз упечь меня на каторгу. Ладно, господин следователь, святых меж нами нет. Грешки водятся за всеми.

— Интересы следствия, дело святое, — вздохнул я. — Но, как вы оказались снова на своей должности, в полиции?

— А вас, что-то смущает?

— Ну, например, то, что пациент психиатрической лечебницы, ведёт дела, от которых зависят судьбы людей.

Кадлаев усмехнулся:

— У вас, ваша милость, предвзятое отношение к психиатрии. Да, там есть настоящие безумцы, но иногда, туда попадают люди с обыкновенный нервным расстройством, стрессом. Я ведь уже упоминал об этом.

Я покивал:

— Кто я такой, чтобы сомневаться в действиях нашей полиции. А то, что вы впустили Идолище в здание колледжа, кричали о том, что они общаются с вами? Это тоже стресс?

С лица Кадлаева пропало веселящееся выражение. Взгляд стал угрюмым.

— Все это, признанно последствиями перенапряжения на работе.

Голос следователя стал деревянным. Не нравились ему воспоминания об этом. Да и кому приятно вспоминать свои промахи. Да, ещё такие!

— Но, знаете, ваша милость, то, что вы заглянули ко мне, весьма неплохо, — голос Кадлаева повеселел, на лице проступало плохо скрытое торжество, — я бы очень хотел задать вам несколько вопросов. По тому делу, вы помните?

— А вы им все еще занимаетесь?

— Для меня, это дело чести, профессиональный долг, можно сказать. Я вас надолго не задержу.

Кадлаев, уткнулся в монитор компьютера. А я сидел и соображал, как бы мне выкрутиться. Что-то мой визит в полицию, пошел совершенно не по плану. Вместо того, чтобы получить информацию о Кире, меня самого будут сейчас допрашивать. Да еще по делу, о котором я предпочел бы забыть навсегда.

— Странное дело, ваша милость, вы и ваши товарищи по колледжу, постоянно замешаны в каких-то странных делах. Вот Новиков исчез. Вы вернулись совершенно в другом статусе. А та девушка, Сухомлинова, кажется, надеюсь с ней все в порядке.

— Она погибла.

— Сожалею, — притворно посочувствовал Кадлаев. — А, что произошло, если не секрет?

— Она погибла при исполнении долга. Про Идолище в Японии слыхали?

При упоминании Идолища, Кадлаев вздрогнул. Хреновая эта фобия, страх перед Идолищами.

Я вспомнил то утро, когда Кадлаев и двое нижних полицейских чинов, собирались увезти меня в участок, для более основательной беседы, по делу мерзавца Мирона. Когда появилась безголовая тварь, один из полицейских, оставшийся еще в живых, отстреливался от нее до последнего патрона. А вот, доблестный следователь Кадлаев бежал, наложив в штаны. До того перепугался, что крыша поехала. Стресс у него значит, ага.

Еще я вспомнил разговор тех двух полицейских, что Кадлаев, так всех задолбал, что они ждут, не дождутся, когда он переведется на работу во Владимир.

— А вы, если я правильно помню, лелеяли надежду перевестись в столицу? — спросил я.

— Кто вам такое сказал?

— Помните тех ребят, с которыми вы приезжали в колледж за мной?

Кадлаев нахмурил лоб.

— Это они вам сказали?

— Сейчас, это уже не важно. А вы говорите, что все, как бы это сказать, ваши нелепости в тот день списали на стресс?

Кадлаев не ответил. Оторвавшись от монитора, он посмотрел на меня. Я наконец-то вспомнил имя и отчество Кадлаева.

— Аркадий Владимирович, вы, как опытный сотрудник полиции, лейтенант, вы ведь все еще лейтенант? Хорошо. Так вот, не могли бы мне подсказать, кому я могу подать заявление, о преступлении. Возможно, это я считаю такие поступки преступлением, я ведь могу ошибаться, а на самом деле, у человека просто стресс. На фоне работы, например. Мне следует обращаться сюда, или в прокуратуру, или сразу во Владимирскую прокуратору?

Наши взгляды пересеклись. Ну, что скажешь на это, господин следователь? Думал, здесь все замнут, и дело в шляпе? Нет, дружок, я побеспокоюсь, чтобы твоя жизнь превратилась в кошмар. Не видать тебе не только карьеры во Владимире, но и должности участкового в ближайшем селе.

На лице Кадлаева играли желваки. Ноздри раздувались. Он даже не моргал. Мне показалось, что он сейчас выхватит табельное оружие и выстрелит в меня. Ну, а что, от психа всего можно ожидать.

Кадлаев опустил взгляд. Откашлялся.

— Что конкретно интересует вашу милость?

Молодец, соображает!

— Все, что касается дела Новикова. Все версии его исчезновения. Кто подозревается. Любые зацепки.

Кадлаев тяжело вздохнул:

— Место пребывания Новикова до сих пор не установлено. Тело, так же не найдено. Версии…

Тут Кадлаев задумался. У меня закралось подозрение, что пропажей Кира тут никто не занимается.

— Версии следующие. Новиков мог заниматься чем-то незаконным, связался не стой компанией, и они его убили. Мотивы убийц, пока неизвестны. Другая версия, возможно, его исчезновение связано с делом… Тем самым делом.

Кадлаев выразительно глянул на меня.

— Почему вы так решили?

— Считайте это профессиональным чутьем.

— Может, все-таки, что-нибудь конкретнее скажете?

Кадлаев