Колония Альфа - Роман Прокофьев

помочь мне выбраться, но при этом остаться «чистенькой». Рашидов буквально минуту назад пропал с радаров, то ли пройдя через транслокатор, ведущий в неизвестную зону, то ли использовав Руну. А жаль, с ним бы я хотел повидаться в первую очередь… А вот Дирк Кондор шел по коридору управляющего центра в сопровождении нескольких Восходящих. Куда именно — я не знал, да и не столь важно это было.

— Фьюри, — сказал я. — Ты мне веришь? Ты со мной?

— Да, сэр, — выдохнула она решительно.

— Тогда приказ: идем к Кондору. Через Руну Переноса.

Фьюри молча шагнула ко мне и крепко обхватила за талию — она прекрасно знала, как работает эта Руна. Одновременно я вызывал Аспект и послал его в другую сторону — туда, где в изоляторе сидели наши товарищи. Главное — не попасть под действие L-поля или активацию бомбы координаторов, но тревога еще не была поднята, хотя счет шел на секунды.

Полная Невидимость. Эликсир Черного Надлома. Доспех Лед-Кузнеца. Спираль Времени.

Перенос.

Мы вышли из золотого столба в пяти шагах от Кондора и его свиты, за их спинами. Светлый коридор, матовые стены, лого Альфы на переборках — тот самый координационный центр, откуда меня увели чуть ранее. Я за мгновение до Переноса использовал временную спираль, чтобы подстраховаться от неожиданностей, но не пришлось — Надлом уже закипал в крови, все они были слишком медленные, «ватные», как сказал бы Толя Грохот. Обостренное восприятие и скорость золотого ранга — не шутка. Даже без Руны-стимулятора я успел бы проделать все то же самое — Скай предоставляла мне немыслимую для обычного Восходящего скорость рунных манипуляций.

Бойцы начали разворачиваться, вскидывая «Стрелы», но Ледяной Взор и Цепной Разряд ударили во всех сразу, замораживая и прошивая голубыми дугами разрядами, а Фьюри черной молнией метнулась вперед, разбираясь с теми, кому Рун недостаточно. Я же с помощью Призрачного Шага оказался возле Дирка Кондора и схватил его за горло, прижав к стене. В первую секунду он сопротивлялся, хороший, тренированный Восходящий, несмотря на возраст, но опыта и силы координатору явно не хватало, а еще свою роль сыграли аура холода, ошеломляющий рунный удар и эффект неожиданности.

«Все под контролем», обещал ему Рашидов. Вот только у кого?

Я помнил, как и что Белый Дьявол сделал сперва с Максвелл, затем с Флексом Торием, а сам я успешно повторил с Найтфир. Уроки были усвоены, и Ментальный Императив ввинтился в сознание главного координатора Альфы обжигающим сверлом. Щадить его я не собирался — пусть ощутит на своей шкуре, каково оно, когда твою память вскрывают, как ржавую консервную банку…

Взлом.

Разум Дирка Кондора был похож на его колонию.

Жесткий, упорядоченный, структурированный. Все разложено по полочкам, ненужное безжалостно забыто — безупречная, рациональная архитектура. Не только склад ума и когнитивные тренировки — тут не обошлось без Атрибутов и специальных Навыков Разума, главного оружия стратега и управленца. У Кондора явно имелись золотые, потому что такая функциональность, возведенная в абсолют, не могла быть чисто человеческим наследием. Возможно, этим и объяснялась его холодная жестокость — эмоциональная составляющая оказалась принесена в жертву, потому что каждый Восходящий что-то теряет, обретая новую силу…

Я не путешествовал по его старым воспоминаниям, времени не было. Скорее это был диверсионный рейд — войти, отыскать, забрать. Нам нужно было только одно — ключ доступа к «Кейт», личная подпись координатора, позволяющая войти в систему.

Зря они отказались от Печатей Тайны. Упорядоченность сыграла злую шутку — ключ нашелся в той же ячейке, где Кондор держал командные коды и протоколы безопасности. Мы забрали их все, и Скай мгновенно доложила:

Коды получены, командир. Начинаю подключение и синхронизацию с центральным когитором…

Ментальный Императив абсолютно безжалостен: все-таки я его видел. Даже то, чего не хотел. Даже то, что он не желал никому показывать.

В Дирке Кондоре не было места слабости. Он презирал ее, как и власть эмоций, считая ненужным рудиментом. А вот страх в нем жил — глубокий, скрытый, но не трусость или боязнь боли и смерти, о нет, Кондор презирал их не меньше.

Страх потери контроля.

Над Альфой, над людьми, над системами. Над тем хрупким порядком вещей и иерархией, которую он сам кропотливо выстраивал почти тридцать циклов.

Кондор боялся, что у него отнимут штурвал. Что кто-то другой станет принимать решения, которые он считал только своей прерогативой. Он опасался потери власти, называя это «ответственностью», «долгом», «необходимостью» — целая коллекция красивых слов для того, что по сути являлось древней, как само человечество, потребностью альфа-вожака обезьяньей стаи — быть наверху. Решать, контролировать и владеть.

Единство меняет всех.

Тридцать циклов власти возвели в абсолют то, что тлело в капитане на мостике флагмана Звездного Флота — убежденность в собственной исключительности. Все вокруг дети — он единственный взрослый. Только он знает, как надо. Дирк Кондор не управлял Альфой — он был Альфой. И любой, кто угрожал его контролю, — будь то группа инакомыслящих, независимый фригольд или капитан ковчега со странной анимой — был для него зараженной клеткой, подлежащей удалению.

Я увидел, как родились санации. Ответ на организацию альтернативы, неудобные вопросы, политическую конкуренцию. Реестр «обнуленных» был весьма обширен, санация стала стандартной процедурой для тех, кто не хочет вписываться в алгоритмы Альфы. Безжалостная статистика: семь процентов населения колонии — бывшие «чистые листы».

Я увидел, как возникли трекеры-бомбы — его идея. На третьем цикле, чтобы не допустить исход и организацию независимых поселений. Для безопасности. Для контроля. Для того, чтобы никто не вышел из Башни без его разрешения.

Еще я понял, что совет координаторов — декорация. Рашидова он терпел, хотя и презирал. За какие-то старые земные и марсианские дрязги, они же были ключом к лояльности. Аврора его раздражала — золотая дочка Мартинса оказалась слишком умна и независима, но при этом — уникальный научный специалист, подаривший Колонии брахма-симбионт. Она была ресурсом, незаменимым инструментом, который нельзя было выпускать из рук. Но если бы ее сектор можно было закрыть другим, более лояльным специалистом… В любом случае реальные решения всегда принимал единственный человек — Кондор.

Самое страшное — он не считал себя чудовищем. Кондор искренне верил, что ужасные вещи, которые он делает, — вынужденная необходимость и единственный способ спасти человечество. Совет координаторов — можно продавить авторитетом, протоколы «Космо» — отбросить, если они вступают в противоречие с его убеждениями. Он знает лучше. И где-то на дне — капелька тщеславия. Он войдет в историю