Хозяин вернулся 2 (СИ) - Максимушкин Андрей Владимирович

— Я тоже по-человечески понимаю, но служба, — тихо молвил чиновник. — Россия не резиновая. Да чужие нам без надобности.

— Кого пускаем?

— Только коренные христиане, только верующие, только культурно и ментально близкие. Знаете, нам арабов, негров и болезных неопределенного пола не надобно. Профессиональные безработные тоже не к месту.

Дома за ужином Максим поделился рассказом инспектора. Как оказалось, Витя уже все знает. Он видел, как из мотоизвозчика выгружались люди с чемоданами.

— На нашем этаже в коридоре шумели, я выглянул, поздоровался.

— Что хоть за люди?

— Вроде, нормальные, две руки, две головы, лица европейские.

— Пожелаем им удачной акклиматизации. В зиму приехали, — заметила Марина. — Макс, как у тебя с учебой? Ты в последнее время долго за портатибом засиживаешься.

— Пытаюсь уложиться. Раз дают такую возможность, надо не тянуть. Кстати, на Рождество что будем думать?

— У нас перед школой елку наряжают! — звонким голосом выкрикнула Лена. — Вот такую!

— Не елку, а сосну, — поправил Витя. — Она перед главным входом растет. Ее каждый год украшают.

— Значит, и нам на ближайшие выходные задание. Идем за елкой, потом по магазинам украшения берем.

— Ура!!! — глаза детей засветились счастьем.

16 декабря 2024.

Дорога домой долгая. Как и планировал, Николай заглянул в Иерусалим. Не из-за дел. Душа звала. Поехал в тот самый город, увидев который один раз хочется туда вернуться чтоб снова уехать. А если не видел, то так и будешь стремиться всю жизнь, пока в один прекрасный день не плюнешь на все и не закажешь билет на самолет.

Сидела в голове хитренькая мысль: можно же было сдвинуть отпуск чтоб раз в жизни встретить Рождество под ярким солнцем на пороге Царствия Небесного. Это слабость. Это страх решения. Другая половина души рвалась на север. В город Святого Петра. Не такой древний, но зато со своим духом, пронизываемый ветрами, растущий из гранитных корней Европы.

Три дня пролетели как один. Никаких визитов и скучных политесов. Только частное лицо, один из тысяч туристов и паломников. Николай уже бывал в Иерусалиме, прикасался к святыням, поднялся по узкой улочке на Голгофу. Та самая историческая часть, где до сих пор все осталось так, как во времена Христа.

Вокруг бережно охраняемого центра с храмами, монастырями, святынями обычный современный русский город. Те же самые окраины Москвы или Нижнего. Только улицы шире, машин меньше, у перекрестков уличные фонтанчики.

С прошлого раза ничего не изменилось. Единственное, Николай обратил внимание, на улицах больше молодежи в форме. Если приглядеться к значкам поймешь, что это парни из Симбирского и Минского пехотных полков. Возможно, временное усиление гарнизона, а может передислокация. В кухню Военного министерства Николай не лез. И без того хлопот полон рот.

Очередной этап поездки завершен. Уже в аэропорту «Князя Дмитрия Александровича» Николай понял, что за эти три дня отдохнул как за месяц. Видимо, не врут, этот город пропитан благодатью. Одно только прикосновение к камням, по которым ходил Иисус, очищает душу, незаметно меняет отношение к суетному и временному.

Впереди Москва. Серебристый «Лебедь» уносит человека из Святой Земли, но кусочек этого города остается в сердце. Весь перелет Николай читал или дремал в кресле. Текстовку брату он отбил перед вылетом. Должны встретить.

Леша не подвел. Стоило отвернуться к стойке выдачи багажа как по плечу дружески хлопнули. Николай резко обернулся.

— С прибытием, бродяга! — радостный, с улыбкой во весь рот Алексей распахнул объятья.

— Рад тебя видеть!

— Ты возмужал, братишка!

— Господин Романов, багаж забирать будете? — вежливо, но громко напомнил о себе работник аэропорта.

— Спасибо! — князь подхватил саквояж со стойки. Он и так оказался последним кто получал багаж из первого класса.

— Надолго к нам?

— Два дня. Может три. Служба не отпускает, Леша.

— Молодцом, братишка, — лицо брата вернуло себе серьезное выражение. — Мы все удивляемся и радуемся за тебя. Такая стремительная карьера.

— Повезло. Только папе не говори.

На парковке перед аэровокзалом ждал темно-синий «Прогресс». Водитель открыл багажник и принял саквояж у пассажира.

— Давай на заднее, — Алексей открыл дверцу. — Неудобно через плечо разговаривать.

Дорога длинная. Из аэропорта по окружной и на Белокаменный. Здесь на окраине посадского селения и стояла усадьба африканских Романовых. Место удачное, хороший дом в традиционном русском купеческом стиле, владение обширное, частью отхватившее кусок соснового бора. Родителям нравилось, тем более маме. По ее словам, после Конго дышится легче, климат лучше, а уж с Петербургом и не сравнить.

Ради приезда младшего сына Аристарх Петрович отказался от участия в собрании Московского отделения «Русского географического общества» и сам себе оформил пару дней отгулов от дел. Мама хлопотала с самого утра. Алексей по секрету рассказал, что матушка успела загонять всех, сама с пылесосом в руках наводила порядок по всему дому.

— Совсем от рук отбился, — заявила матушка, когда шум, суматоха встречи улеглись. — Давно не приезжал. Звонил не каждую неделю. Ну что с ним делать?

— За стол тащить. Катя, стерлядка стынет, — с этими словами папа аккуратно оттеснил супругу.

Обед получился поздний, плавно перетекающий в ранний ужин. Однако, Николай не жаловался. Если не считать перекус в самолете, последний раз он нормально ел в другой стране и на другом континенте.

За чаем и десертом, когда все насытились потекли разговоры за столом.

— Коля, что у тебя с этой барышней? — вдруг заинтересовался папа.

— Все серьезно, если ты это хочешь услышать, — прозвучало слишком резко. Николай всегда так реагировал на матримониальные заходы ближних и дальних.

— Я надеюсь. Коля, ты человек рассудительный, сам должен понимать, если вдруг разгорится скандал, или будет затронут вопрос чести, тебе лучше будет уехать на Эспаньолу и пойти в наемники. Это в Америке можно студенточек тискать, — папа напомнил о беззаботном периоде службы Николая по линии МИД. — Даже царь не спасет. Это Россия. Тем более барышня старинного рода и служит в гвардии. Их порядки ты знаешь.

Конечно папа утрировал, до такого дело обычно не доходило, но все равно приятного мало, общество у нас сами знаете какое.

— Папа, мне не шестнадцать лет. Границы допустимого знаю.

— Давайте спокойно, — Алексей взялся за заварник. — Папа, тебе долить? Коля, мы все за тебя горой.

— Коля, извини. Меня действительно беспокоит. Ты с барышней встречаешься, о вас говорят, а нам ее еще не представил.

— Так бы и сказал, — спокойным тоном ответил молодой князь. — Мы встречаемся, Лена мне симпатична. Что до приглашения в гости, сам пока не знаю, насколько это все серьезно.

Николай лукавил, он намеренно оставлял себе путь к отступлению. Не из трусости, он терпеть не мог форсированных ходов и давления, особенно под видом обычаев.

— Может на самом деле, Коля, пригласишь барышню в Москву? — подключилась мама. — Примем как родную. Не обидим.

— Пригласить могу, но поехать уже она не сможет. Елена Владимировна на службе. Больше чем на день увольнения в полку не подписывают. Она даже к родным в Ярославль вырваться не может. Ждет отпуск, если дадут.

— На Рождество?

Николай покачал головой. Судя по глазам папы, он все прекрасно понял. Человек далеко не старый, всего шестьдесят с небольшим. Никто не помнил, когда у папы был полноценный отпуск чтоб уехать или улететь на две-три недели, уйти в круиз или в тайгу. Нет, даже во время коротких поездок к морю постоянно на связи, ни на минуту не оставляет семейные предприятия. Алексей такой же. Весь в делах.

После обеда мужчины поднялись в курительную комнату. Папа набил трубку.

Насколько помнил Николай, папа всегда раньше курил турецкий табак, другие сорта он не воспринимал.