Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов - Ли Ан

Закрываю глаза.

Его лицо. Карие глаза с искорками. Ямочка, когда улыбается. Руки — как молот держит, как детей гладит, как моей щеки касается.

Как читал сказку. Как встал между нами и толпой. Как сказал «моя жена» — не собственность в голосе. Гордость. Защита.

— Ладно. — Открываю глаза. — Будь что будет.

Розы молчат. Но вроде одобряют.

* * *

В кузницу.

Стук молота издалека — ритмичный. Звон-звон-звон, пауза, звон.

Томас и Отто работают. Молча. Синхронно. Молоты вверх-вниз, будто танец. Искры от наковальни — золотой дождь. Пахнет железом, дымом, потом.

— Отто.

Оборачиваются оба. Лица красные, мокрые.

— Томас, оставь нас.

Смотрит на меня. На Отто. Понимает. Кивает, выходит.

— Согласна.

Молот падает. Гулко, в земляной пол.

— Правда?

— Но по-настоящему. — Шаг к нему. Ещё шаг. — Не бумажка для закона. Не просто защита. Хочу семью. Настоящую.

— Клара… — Шаг навстречу. Берёт моё лицо в ладони. На больших пальцах копоть — остаётся на щеках. Чёрные полосы. Боевая раскраска. — Для меня всегда было настоящим. С первого дня.

Целует.

Не осторожно. Глубоко. Отчаянно. Будто боится — передумаю. Губы сухие, обветренные. Щетина колется. Пахнет дымом, металлом, почему-то мятой.

Идеально. Именно так.

— Когда? — Отстраняюсь. Голова кругом, губы горят.

— Сегодня. Сейчас. — Серьёзно, без улыбки. — Пока не поздно. Чтобы завтра — законно. Чтобы никто не придрался.

Сегодня. Через час. Свадьба.

Господи. Что я делаю?

* * *

Тео — за отцом Бенедиктом. Старик у Вилли остановился, недалеко.

— Зачем церковное? — спрашиваю. Нервы звенят. Руки не находят места — то передник теребят, то косу. — Может, просто объявим?

— Нужно официальное. Запись в книге, подпись, печать. Иначе барон оспорит.

Логично. Расчётливо. Правильно.

Час. Отец Бенедикт на осле. Слезает кряхтя, но глаза блестят.

— Любовь не ждёт, — говорит вместо приветствия. — И замку семья нужна. Давно. Идёмте.

Но сначала — ужин. Настаиваю. Хотя внутри всё кричит: быстрее, пока не передумала, пока страх не победил.

Обычный ужин. Похлёбка — густая, с луком, с травами от Лили. Хлеб — вчерашний, но поджаренный с маслом, хрустит. Молоко с мёдом от стариков.

Дети едят молча. Поглядывают. Чувствуют. Тесса рот открывает — Марта пинает под столом. Три раза.

После. Младшие клюют носами над пустыми мисками.

— Дети. Мы с графом Отто хотим сказать…

— Поженитесь! — Тесса взрывается. — Знала! Знала-знала! Он на вас смотрит, как Страж на мясо! Глаза голодные, хвостом виляет!

Все смотрят. Вопрос в глазах. Надежда. Страх.

— Да, — говорит Отто. — Если не против.

— За! — Томас, рука вверх. — Полностью! Абсолютно!

— И я! — Марта.

— И мы! — близняшки хором.

— Страж его любит, — тихо говорит Лили. — Плохих не любит.

Все руки вверх. Даже малыши машут — не понимают, но не отстают.

— Решено. — Улыбаюсь. Дрожит улыбка, но настоящая. — Сегодня вечером. Все приглашены.

— А платье⁈ — Тесса подскакивает. — Белое нужно! И фата! И…

— Тесса. — Марта, рука на плечо. — Потом красивое. Сейчас — главное.

Тринадцать лет. А понимает больше меня.

* * *

Часовня.

Холодно. Камни ночь держат. Изо рта — пар. Свечей четыре, по углам. Тени пляшут на стенах. Витраж — днём красивый, сейчас чёрная дыра.

Я в синем платье. В том самом, в котором сегодня в огороде. Пятна от земли застирала, но видно, если знать. Волосы распущены, Лили воткнула за ухо белую розу из сада. Лепестки холодят висок.

Отто в той же рубашке. Пятно ржавчины на рукаве. Копоть на щеке — не сказала стереть. Пусть. Настоящее.

Дети полукругом. Томас и Марта впереди — свидетели. Серьёзные. Тео держит малышей. Тесса подпрыгивает. Роза уже плачет — молча, слёзы по щекам.

Страж у двери. Зелёные глаза следят.

— Дорогие мои, — начинает отец Бенедикт. Голос тихий, не похож на обычное ворчание. — Собрались в непростой час. Времена тяжёлые, но любовь…

— Можно короче? — шёпот Тессы на всю часовню. — Писать хочу!

Фырканье. Ещё. И смеёмся — все, тихо, ладонями рты зажимаем. Даже отец Бенедикт улыбается, морщины складываются по-доброму.

— Хорошо, юная леди. Короче. — Откашливается. — Оттомар фон Штайнберг. Берёшь Клару в жёны? Любить, защищать, в болезни и здравии?

— Да. — Голос хриплый. Держит мои руки — дрожат. — Беру. Клянусь.

— Клара фон Райнхардт. Берёшь Оттомара в мужья? Обещаешь…

— Да, — перебиваю. — Да, беру, клянусь, всё — да.

Тесса хмыкает. Марта смотрит укоризненно. Отец Бенедикт кивает.

— Кольца?

Отто лезет в карман. Достаёт.

Дыхание перехватывает.

Железные. Простые. Грубые, неровные, следы молота видны. Металл тёмный, матовый. Никакого блеска.

— Прости. — Не смотрит в глаза. — Золота не было. Времени не было. Просто взял железо и…

— Идеальные.

Потому что сам. Своими руками. Этой ночью, пока я спала. Выковал обручальные кольца.

Надеваем друг другу. Металл тёплый — не от огня. От его рук. Садится плотно, тяжело. Настоящее.

— Муж и жена. — Голос отца Бенедикта звенит. — Можете…

— Целуйтесь уже! — хором дети.

Целуемся.

При свечах. При детях. При Боге, которого не знаю, но который, кажется, здесь есть. В этих стенах.

Муж и жена. Граф и графиня. Кузнец и повариха.

Семья.

* * *

Праздник — какой есть.

Марта достаёт пирог. Яблочный. «Просто так пекла, на всякий случай». Ага. Как же. Томас находит вино в кладовой. Отец Бенедикт делает вид, что не видит. Тео берёт флейту — играет фальшиво, ноты мимо, но от души.

Танцуем в большом зале. Отто ведёт — сбивается. Я наступаю на ноги. Он — мне. Дети хихикают.

— Ужасно танцуем, — шепчу.

— Зато вместе. — Кружит меня, юбка колоколом.

Все танцуют. Томас с Мартой — она красная до ушей. Тесса с Тео — то ли вальс, то ли драка. Малыши прыгают и визжат.

Роза за клавесином — расстроенный, нашли в западном крыле. Мелодия кривая, хромая. Живая.

К ночи всё стихает. Младшие засыпают где попало — Лили на диване калачиком, малыши на полу в подушках, под гобеленом.

— Здесь оставайтесь, — говорю старшим. — Все вместе. Безопаснее.

Никто не спорит. Одеяла, подушки, перины. Общий лагерь вокруг камина. Как поход. Как семья.

— Спать. — Отто, голос усталый. — Завтра силы нужны.

— Защитите нас? — Томас. — Как граф?

— Как граф и муж смотрительницы — да. Закон старый, но работает.

— Армия есть? — Тесса, один глаз приоткрыт.

— Не армия. Десяток верных. Завтра гонца пошлю — к полудню будут.

— А если барон раньше?

— Справимся. Вместе.

Укладываемся. Дети затихают, дыхание ровное. Лежу рядом с Отто, он обнимает, укрывает одеялом. Сердце под моей щекой — ровно, спокойно.

— Жалеешь? — шёпотом.

— О чём?

— Женился на женщине, которую почти не знаешь. Которая две недели назад появилась и