Восхождение Морна. Том 8 - Сергей Леонидович Орлов
— Алис, тебе лучше выйти из комнаты.
Алиса резко замотала головой.
— Нет. Артём, я не уйду. Я могу помочь!
— Алиса.
— Я не уйду! Это мой жених, понимаешь? Я не оставлю его сейчас.
Да откуда такая преданность⁈ Волкова, ты меня удивляешь!
— Алиса, мать твою! — рявкнул я. — Если что-то пойдёт не так, тут всё полыхнёт! Ты сгоришь рядом с ним, и я тебя не вытащу! Роза, забирай свою дочь. Сейчас же!
Побледневшая Роза быстрым шагом подошла к кровати и положила руку Алисе на плечо.
— Алиса. Идём.
— Мама, я…
— Идём, я сказала!
Это «мама», прозвучавшее у Алисы естественно, как будто она его всю жизнь говорила, я отметил краем уха и тут же забыл. Сейчас не до этого. Алиса в последний раз посмотрела на Феликса, наклонилась, быстро коснулась губами его лба и встала. Роза повела её к двери, придерживая за плечи. На пороге Алиса обернулась.
— Артём. Спаси его. Пожалуйста.
— Иди уже!
Дверь закрылась.
Я выдохнул и посмотрел вниз, на Себастьяна.
— Слушай, друг. Тебе бы тоже лучше уйти. Если у меня всё сорвётся, тебя через нашу связь приложит первым.
Кот наклонил голову набок и посмотрел на меня с недоумением.
«Господин Морн, вы за кого меня принимаете? Связь между фамильяром и его хозяином — это нечто большее, чем просто сотрудничество. Я выбрал вас. И я буду рядом с вами. Даже если этот день будет последним».
Я несколько секунд смотрел на него молча. В горле что-то застряло, и я с удивлением понял, что это вполне человеческая благодарность к коту, который только что согласился сгореть вместе со мной. Коротко кивнул.
— Спасибо, друг. Тогда начнём.
Я взял со столика у кровати маленький нож, которым лекарь, видимо, резал бинты, и провёл лезвием по своей левой ладони, наискось, не глубоко, но так, чтобы кровь сразу пошла. Потом приподнял безвольную руку Феликса и сделал точно такой же надрез на его ладони. Брат даже не дрогнул — он сейчас был не здесь, его сознание плавало где-то очень далеко.
Затем я отложил нож, прижал свою ладонь к его, плотно, кровь к крови, и переплёл наши пальцы так, чтобы рука не съехала, что бы дальше ни происходило.
В то же мгновение я почувствовал, как наши каналы зацепились друг за друга через эту точку контакта. Будто кто-то соединил две водопроводные трубы напрямую, без переходников, и теперь любая вода из одной трубы пойдёт в другую без преград. Через нашу общую родовую кровь связь установилась мгновенно и сама собой, без всяких ритуалов. Огонь Морнов узнавал Огонь Морнов.
«Хорошо, господин Морн, — голос Себастьяна теперь шёл ровно, сосредоточенно. — Теперь зеркало. Держите картинку чётко. Не отпускайте ни на секунду, иначе я не смогу вам подсказывать. И главное — что бы вы ни почувствовали, не закрывайтесь от меня. Без меня вы там действительно заблудитесь».
Я закрыл глаза и сосредоточился. Картинка пришла сразу, плотная, как живая, и я обхватил её сознанием так крепко, как только мог. Каналы Феликса горели у меня перед внутренним взором сетью раскалённых нитей, ядро гудело перегретым котлом, и в самой узкой точке, ровно под моим безымянным пальцем, дрожала тонкая стенка, готовая лопнуть в любую секунду.
Я держал.
«Теперь Оценка. Точка прорыва там, где у вас сейчас под безымянным пальцем».
Я навёл дар на эту точку и зафиксировал её. Всё остальное в комнате перестало для меня существовать. Не было шипящего жара под ладонью, не было запаха горящей ткани, не было собственного тяжёлого дыхания. Была только эта точка и я.
«Теперь огонь — по капле. Не наружу. Прямо по каналу».
Я выдохнул и пустил.
Не знаю, как описать, что я сделал в эту секунду. Это было не как кидать огненный шар, не как греть ладонь, и совсем не как сегодня утром, когда я просто пробуждал в себе пламя. Сейчас я не выпускал свой огонь во внешний мир. Я разворачивал его внутрь, заставлял идти по моему собственному магическому каналу обратно, к ладони, к точке контакта с Феликсом. Через нашу общую кровь, через сжатые ладони, мой огонь должен был перетечь в его канал и пойти по нему уже изнутри.
И я на полсекунды сбился, потому что мой огонь, оказывается, узнал брата раньше меня. Пошёл к нему сам, без моего понукания, узкой струйкой по моему каналу в его канал.
И спустя несколько мгновений они встретились.
Два потока, мой и его, сошлись в самом узком месте магистрали и ткнулись друг в друга. Я почувствовал это так, будто мне в ладонь упёрся изнутри раскалённый прут. Через зеркало Себастьяна я увидел, как мой огонь обтекает огонь Феликса по краю, поднимается над ним и накрывает сверху, плотно, без зазора. Тот самый встречный пал, о котором я думал минуту назад, только в миниатюре, внутри одного-единственного канала. Большому пожару нечем гореть, когда сверху накрывает свой, управляемый, и он начинает задыхаться. На это и был мой расчёт.
Феликс под рукой выгнулся.
«Держите. Не отпускайте. Прижимайте!».
Я прижимал.
Ладонь жгло так, что я чувствовал каждую линию своего узора Оценки на ней, как будто кто-то невидимый снова и снова обводил их раскалённой иголкой. Кожа в местах, где узор шёл гуще, начала темнеть и пузыриться, и я понимал, что после этой ночи у меня там останутся ожоги, которые будут заживать неделями. Если вообще когда-нибудь заживут.
Под нашими сжатыми ладонями шипело. Кровь в порезах не сворачивалась — она кипела, испарялась, и тонкие струйки пара выбивались между пальцами. Мокрая рубаха Феликса прожигалась, кожа под ней сначала покраснела, а потом пошла волдырями, и от ткани, прилипшей к этим волдырям, потянулся горелый запах.
Из моего носа потекла кровь, и я почувствовал, как капли падают мне на запястье и сразу же превращаются в пар на горячей коже. В правом ухе противно зазвенело, видимо от лопнувшего сосуда. Я провёл языком по зубам и почувствовал во рту медный вкус. Дёсны тоже пошли. Замечательно.
Но отвлекаться было нельзя.
«Ещё. Плотнее. Закрывайте».
Я закрывал.
Сколько это шло —