Восхождение Морна. Том 14 - Сергей Леонидович Орлов

Я благодарно кивнул, покрепче устроился в кресле и сосредоточился на кошачьем зрении. Дождавшись моего согласия, Себастьян подошёл к самому краю стола и, на мгновение оценив расстояние до пола, легко оттолкнулся задними лапами.

Вот тут-то я и понял, что к подобным впечатлениям совершенно не подготовился.

В кошачьем восприятии пол внезапно рванулся навстречу, а вместе с этим возникло отчётливое ощущение стремительного движения вниз. Хотя собственное тело по-прежнему спокойно сидело в кресле, я инстинктивно вцепился в подлокотники, словно сам только что шагнул с приличной высоты.

К счастью, продолжалось это всего мгновение. Себастьян мягко приземлился на все четыре лапы, слегка согнув их для амортизации, и совершенно спокойно выпрямился. При этом я отчётливо почувствовал, как его мышцы погасили удар, а вес тела равномерно распределился между конечностями.

— Ого… — невольно выдохнул я, постепенно разжимая пальцы.

— Всё в порядке, господин? — поинтересовался Себастьян, подняв голову.

— Да, вполне. Просто неожиданно получилось. Я ведь прекрасно понимал, что сижу в кресле, но всё равно на мгновение почувствовал, будто сам прыгнул со стола.

— Полагаю, со временем вы привыкнете, — рассудительно заметил кот. — Хотя должен признать, что мне самому весьма любопытно, насколько точно передаются мои ощущения.

— Судя по всему, очень точно, — ответил я. — Даже слишком.

Сизый, внимательно наблюдавший за нашим экспериментом, заметно оживился, когда услышал о моих ощущениях.

— Слышь, братан, так ты получается, сам в кресле сидел, а чувствовал, будто со стола прыгнул?

— Именно, — подтвердил я. — Причём настолько отчётливо, что едва не вскочил с места.

Голубь задумчиво посмотрел на Себастьяна, затем перевёл взгляд на окно, за которым виднелись крыши соседних домов, и вдруг радостно хлопнул руками.

— О! А давайте он теперь с третьего этажа спрыгнет! Вот это ты точно почувствуешь!

Я медленно повернулся к нему.

— Сизый, ты сейчас серьёзно?

— А чего такого⁈ — искренне удивился голубь. — Я сам видел, как Себастьян с крыш прыгал! Ему вообще ничего не будет! А ты представь, какие ощущения!

— Мне пока хватило и стола.

— Эх, братан, — разочарованно протянул Сизый. — А я думал, мы тут всё по-настоящему испытываем…

— Должен заметить, — невозмутимо вмешался Себастьян, — что лично я не имею ничего против прыжка. Однако не уверен, что господин Морн оценит подобное развлечение.

— Спасибо за понимание, — хмыкнул я. — Давайте всё-таки обойдёмся без прыжков из окон. По крайней мере, пока я не привыкну к твоему восприятию.

Сизый нехотя согласился, хотя ещё некоторое время поглядывал на окно с таким сожалением, словно мы только что отказались от самого интересного события дня.

Я усмехнулся и снова сосредоточился на фамильяре, который тем временем неторопливо обошёл кресло и остановился возле моих ног. Теперь я смотрел на окружающий мир с высоты кошачьего роста, и привычная обстановка комнаты приобрела совершенно непривычные пропорции.

Особенно любопытно было увидеть самого себя снизу вверх. С этой точки зрения я выглядел гораздо выше и внушительнее, чем привык считать, а кресло, в котором сидел, казалось едва ли не огромным сооружением. Впрочем, удивляться было нечему: для кота даже обычная человеческая мебель представляла собой весьма солидные препятствия.

Себастьян остановился прямо передо мной и поднял голову, встретившись со мной взглядом. В результате возникла довольно забавная картина: собственными глазами я видел стоявшего у кресла кота, а через его зрение наблюдал за самим собой, смотревшим на него сверху вниз.

Я слегка наклонил голову в сторону и тут же увидел собственное движение глазами Себастьяна. Затем повторил его в другую сторону, с любопытством наблюдая за тем, как меняется изображение. Ощущение было настолько необычным, что я на какое-то время совершенно забыл обо всём остальном.

— Господин, — наконец деликатно обратился ко мне Себастьян. — Позвольте поинтересоваться, вы сейчас проверяете какую-то особенность нашей связи или просто рассматриваете себя с разных сторон?

— Скорее первое, — усмехнулся я. — Хотя, признаться, второе тоже оказалось довольно занимательным.

— Понимаю, — с достоинством ответил кот. — Не каждый день предоставляется возможность взглянуть на себя чужими глазами.

— Вот именно. Причём без всяких зеркал и прочих приспособлений.

Себастьян понимающе кивнул и терпеливо дождался, пока я закончу свои наблюдения. Однако стоило мне в очередной раз переключиться с собственного зрения на кошачье, как где-то за глазами возникло неприятное давление.

Поначалу я не придал этому особого значения. Мало ли, перенапрягся от непривычных ощущений. Но уже через несколько секунд давление усилилось, превратившись в тупую, ноющую боль, которая постепенно начала распространяться к вискам.

Я поморщился и машинально потёр переносицу.

— Господин, с вами всё в порядке? — тут же поинтересовался Себастьян.

— Да вроде бы… — начал я, но осёкся, когда перед глазами на мгновение всё поплыло.

Причём на этот раз дело было вовсе не в движениях фамильяра. Обе картинки, которые ещё недавно удавалось довольно уверенно разделять, неожиданно начали мешать друг другу. Стоило сосредоточиться на Себастьяне, как собственное зрение словно пыталось перетянуть внимание обратно, а при переключении возникало неприятное ощущение, будто я слишком резко повернул голову.

Я поспешил ослабить связь, оставив на переднем плане только собственное восприятие. И почти сразу почувствовал облегчение, хотя тупая боль в висках никуда не исчезла.

— Кажется, мы с тобой немного перестарались, — признался я.

— Боюсь, вы правы, — неожиданно согласился Себастьян. — У меня тоже появились неприятные ощущения.

Я удивлённо посмотрел на кота.

— У тебя тоже голова болит?

— Именно. Сначала появилась тяжесть в голове, а потом виски начало неприятно сдавливать. И чем дольше мы пользовались связью, тем сильнее становилась боль.

Вот это уже было интересно. Получалось, что непривычная нагрузка приходилась на нас обоих. И если я хотя бы понимал, ради чего терпел головную боль, то Себастьян, похоже, просто добросовестно разделял со мной все неприятные последствия эксперимента.

Поэтому я сосредоточился на нашей связи и мысленно отстранился от чужих ощущений. На этот раз мне потребовалось немного больше усилий, чем прежде, но вскоре дополнительная картина мира окончательно исчезла. А вместе с ней пропало и ощущение кошачьих лап, касавшихся пола.

Осталась только привычная комната, которую я видел собственными глазами.

И, надо признать, после всего пережитого это оказалось неожиданно приятно.

— Ну как? — спросил я, наблюдая за Себастьяном.

Кот некоторое время прислушивался к себе, после чего облегчённо