Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт
Посеяли сюда зерно, что привезли из Менского вояжа партизаны, которое детишки перебрали, от склероций избавляя, ну и в довершении всего Коська эти зёрна жёлтой энергией обработал.
Сейчас, глядя на поле, Коська понимал, что он дебил. Нужно было контрольные участки оставлять и все нововведения проводить раздельно, чтобы понимать, как они влияют на урожайность.
Теперь же можно было сказать только то, что «Вау». Рожь кардинально отличалась от той же яровой ржи на соседнем поле. Там проплешины и чахлые кустики, здесь же ещё и посадили, не разбрасывая пригоршнями, а дети со всего села прокопали, что ли, рывчаки палками, посеяли туда семена, а потом прикрыли землёй граблями. Зерно, ведь, которое вот так пригоршнями сеют, а потом боронят, чуть не половина остаётся на поверхности, а следовательно, не всходит. Да и птицы с мышами сразу на него набрасываются.
Рожь была высокая, мощные зелёные кусты с уже наливающимися колосьями. Коська подошел ближе. Здесь заражённые спорыньёй семена выбрали, не было их в в лукошках у детишек. Плюсом посадили не полосе, где в прошлом году сеяли репу. И…
И хрень полная. На многих колосьях уже чернели склероции. А чего можно сказать? А сказать можно, что с наскока эти грибы не победить. Нужно вон от сорняков по краю избавляться. Нужно, наверное, пятиполье использовать. Горох, репу… а чего ещё. Хм, а почему не лён. Рожь четыре. Ещё одну культуру надо. Нда, прямо не хватает картофеля. Ну, значит, свеклу. Будем заграницу спаивать. Новенький самогонный аппарат с длинным медным змеевиком ему Игнат сделал. Может девять или даже восемь процентов сахара, что в свекле, и маловато, но зато точно будет пятиполье.
Глава 10
Событие двадцать восьмое
— Вот тут держи рукой, — указал Коська Фоме — одному из учеников-хельгов на стебли ржи.
Фомой парня не зря обозвали. Он, как и персонаж из заветов всяких новых и не очень, был человеком сомневающимся, ну и трусоватым ещё. Или всё наоборот, как вы лодку назовёте, так она и поплывёт. Может это имя нормального парнишку скептиком сделало?
— А чего я? Вон пусть Егор…
— Держи!
Коська сначала сам хотел… Мысля была такая… В общем, второй раз на куст ржи воздействовать жёлтым пламенем не получалось. Да хоть и не ржи, ни на что второй раз энергия не текла. Но Коська же сам эти посаженные зёрна обрабатывал уже. То есть зёрна можно и куст тоже можно, но по одному разу. Вот ему и пришла интересная мысль в голову. Взять и сжать в руке пучок не срезанных ещё бодыльев ржи с колосом. Возможно, человеческая рука послужит преградой для жёлтого пламени, и энергия эта колосья посчитает отдельным… отдельной… в общем, зёрнами посчитает. Хотел сам взяться за колосья, но побоялся. В нём полный аккумулятор синей энергии, что будет, если жёлтая с синей столкнутся? Узнавать не хотелось. А в Фоме и Егорке жёлтое пламя в аккумуляторах. Вроде бы, ничего не должно произойти. Наверное, и с ним ничего не произойдёт. Совал же он руку в зелёный костёр, когда в аккумуляторе было оранжевое пламя. И наоборот. И ничего не происходило совсем. Вот, только помереть или остаться без аккумулятора не хотелось. Может это и не страх, но осторожность точно.
Фома, гад, это понимал. И боялся. Пришлось надавить авторитетом княжеским.
— Фома! Держи, говорю! Навуходоносор, — и глазами смотреть в переносицу веснушчатую.
Куда бедному крестьянину податься. Взялся, сжал кулак.
— Давай, Егорка, попробуй обработать сами колосья.
Попробовал. И получилось. Коська если честно, то не верил. Но, вот они огоньки. Не долго, всего пара секунд, но жёлтое пламя перетекало на колоски.
— Фома! Ну, едрит, Мадрид! — парень с перепугу так сжал стебли, что, когда отпустил, то они сразу поникли все. Размозжил хрупкие стебельки. — Ладно, простил, понял. Успокойся, теперь убедился, что ничего страшного не произошло. Давай, повторим эксперимент. Аккуратнее сожми. Не ломай, не строил.
Получилось и второй раз на следующем пучке колосьев. На этот раз не переломал и не размозжил ничего парень. Не боялся больше.
Повторили это на десятке снопиков таких и каждый обвязали цветной ниткой. Что получится Коська не знал. Осенью, а может только следующей осенью узнает.
Вот сейчас видно, что и кусты ржи мощней и стебли толще и сам колос больше, но вот вопрос, закрепится ли это на генетическом уровне. Станут ли кусты, выращенные из этих обработанных зёрен в следующем году, мощнее контрольных экземпляров. Если нет, то это просто игрушка — это жёлтое пламя. На обработку посадочного материала только в Ростовском княжестве потребуются сотня, а то и несколько сотен пацанов — хельгов. И каждый раз ездить в Серпухов? Дебилизм. Нет, возможно где-то по лесам и есть жёлтые источники, только когда их искать?
Стоп.
— Егорка, ты мне, как приедем домой, напомни, скажи слово «погост».
А что, самому, ясно, все погосты в Ростовском княжестве объезжать не досуг, а вот кого из пацанов с охраной послать. Почему не попробовать?
После полоски ржи так же «удобрили» и полосу с яровой пшеницей, посаженной весной из обработанных заранее зёрен. Потом ячмень, овёс. И даже маленькую деляночку гречи, она вполне взошла и колосилась уже. Или это не колосилась называется? А как? Метелилась? Выходит, не обязательно возить эту культуру из Греции. Можно в следующем году уже нормальную полоску посадить.
Репу, и прочие крестоцветные, те, что посадили на семена, тоже прошли. Везде семена — стручки или колосья или зонтики, как у моркови с укропом принимали по капельке энергии.
— Землянику, засушили, княже, сейчас будем удобрять? — да, Касьян уезжая дал