Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

Молодец, думаю я, держится. Понятно, что студия нашла способ ткнуть ее в грязь с улыбкой на лице и сейчас нельзя срываться и показывать, что они сделали ей больно. Все, что она может сделать сейчас — это улыбаться в ответ. И быть корректной и благожелательной. Улыбаемся и машем.

— Да она шлюха! — раздается радостный выкрик с места. Я вздыхаю. Нобуо, дружище, тот кто живет в стеклянном доме не должен кидаться камнями в соседей.

— Помолчи пожалуйста! — не выдерживает Эйка: — Твоего мнения не спросили!

— А я говорил, что у вас на шоу всех подряд пускают! Посмотрите на нее — бесстыжая шлюха! — выкрикивает Нобуо, даже привстав с места. Не понимаю чувака — тут с нами девушка сидит почти голая — радоваться надо. Вот была бы Кимико старая и жирная, и уродливая с бородавками по всему телу и вонючим дыханием изо рта — были бы понятны эмоции, однако даже в этом случае оставалась бы простая вежливость. А тут — сплошная красота и эстетика и даже девушки смотрят на нее с легкой завистью к ее скульптурным формам. Это словно в Лувре побывать, мировой музей женственности, мать ее, а ты тут истерику устроил. Не понимаю.

— Дать тебе волю, ты бы ее камнями закидал. — цедит сквозь зубы Юрико: — Каждый зарабатывает как может. Что ты можешь знать… — она встает, делает несколько шагов вперед и кладет свою руку на голое плечо Кимико. Та вздрагивает от неожиданности.

— Мы поддерживаем тебя. — говорит Юрико: — никто не должен быть осужден на основании прежней работы или связей. Сейчас ты другая.

— Это не так, Юрико-тян — грустно качает головой Кимико: — я была и остаюсь такой. У меня контракт, и я не собираюсь его нарушать. Потому лучше тебе отойти от меня.

— Извини. Я неправильно сказала — поправляется Юрико: — я хочу сказать — плевать мне на их мнение. Ты — классная. И… мне твои фото даже понравились. Ты смелая.

— Ну… это не смелость. Это скорее необходимость — пожимает плечами Кимико: — спасибо, Юрико-тян.

— Мне тоже очень понравились фотографии — подаю голос я: — я в восхищении! Требую автограф и отныне являюсь поклонником твоего таланта!

— Что и следовало ожидать от тебя — ворчит Сора: — не удивляюсь ни капельки.

— Все! — машет рукой Шика: — Мы вышли из эфира! Всем спасибо, хорошая работа!

— Что? — Юрико хлопает глазами: — ах, да, мы же в эфире были. А голосование как же?

— Голосование в записи дадут — поясняет Шика: — можете чуток отдохнуть, а потом сразу снимем. Кимико-тян, оденьтесь пожалуйста. Кэйтаро-сан, Кика-сан — спасибо за отличную работу.

— Ммхм — выдает Кэйтаро, который сразу после выключения камеры — превратился в унылого, обрюзгшего пожилого пенсионера, и куда японский Ален Делон подевался? Из него будто стержень вынули — он сразу осунулся и с лица спал. Они с девушкой вдвоем — поспешно покидают помещение, даже не попрощавшись. Торопятся куда-то. Как же — ведущие. Соль земли. Это мы тут все голоногие, которых на драму и трагедию разводят. Расходный материал. Завтра нас не будет, и никто и не вспомнит. Такие дела.

— Помоги молнию застегнуть — поворачивается ко мне Кимико, откинув волосы в сторону: — неудобно тут сбоку и наверх тянуть.

— Конечно. — тяну металлический язычок вверх и розовая ткань смыкается, закрывая ее загорелую плоть. Тут главное не прищемить ей ничего — на голое тело же. Застегиваю, делаю шаг назад и любуюсь результатом. Кукла Барби снова в упаковке. Youcanbrushmyhair, undressmeeverywhere… целлулоид и пластик упаковки, упругая, загорелая плоть — прямо под ней. Кому из парней не охота поиграть в такие куклы? Дочки-матери? Нет, положительно, этот поезд в огне и спасать мой моральный облик уже поздновато как-то. Он у меня давно поистаскался до степени отсутствия как такового. Ну и правильно, на черта он мне нужен?

— А я говорил тебе, что являюсь твоим поклонником? — говорю я, превращая разговор в обыденность. На самом деле, скрытый посыл такого вот разговора «я все еще считаю тебя человеком и хочу с тобой общаться. Ничего не изменилось». Ну и юмор. Юмор всегда спасает. Если человеку оторвало ноги — начни с легкой шуточки про то, что теперь он сможет красть обувь, выставленную для демонстрации в обувных магазинах. Да, я — душа компании.

— Приятно слышать. — она смеривает меня взглядом с головы до ног: — Надеюсь ты понимаешь, что между нами ничего не может быть? Я бы на самом деле может и не против, но у меня соглашение с агенством… и они там отдельный пункт прописали.

— Пфф… — машу рукой я: — я просто выразил свое восхищение твоими талантами и не более. А что касается соглашений… так дай их мне почитать, уверен, что мы найдем что сделать. Такие вот соглашения в теле договора — являются незаконными. Потому что нарушают твои права как человека и гражданина. Каждый имеет право заниматься любовью по своему усмотрению. С кем угодно и когда угодно. Liberte, Egalite, Fraternite!

— Хватит к Кимико приставать! — толкает меня в бок Сора: — она смущается. Кимико, у нас немного мяса есть, хорошего. Если хочешь — давай с нами посидим после голосования. Я готовить умею. И… у меня бутылочка сакэ припрятана.

— Тут вся соль в отсутствии соли — выдает каламбур Сора, переворачивая очередную полоску мяса: — был бы у меня настоящее американский гриль я бы вам показала, что значит мясо жарить. Я бы такое вот мясо на два пшика вам сделала…

— Два пшика? — спрашиваю я, наблюдая за ее действиями. Мы сидим на тесной кухоньке проекта и пусть с местом тут проблемы, потому что здесь почти все — но зато спокойно и тихо и никто никого не осуждает. Голосование прошло странновато — как и договаривались, все проголосовали за исключение Мико из проекта, но голосование зрительских симпатий «спасло» ее от исключения. Правила, что нужно прямо обязательно кого-то исключить или провести повторное голосование здесь не было и «спасенный» — подлежал помилованию, совсем как пират, при повешении которого лопнула веревка «вешать дважды король не велит». Все уже и без того были вымотаны длинным днем, каждый приложил максимум усилий отрабатывая свой номер, а в конце еще и это