Стеллинги не сдаются! - Катэр Вэй
Что само по себе факт примечательный — эти свинюшки с насиженных мест просто так не срываются. Страху на них даже ррейх едва ли может нагнать, но эти явно мигрировали, причём очень спешили и были чем-то не на шутку взволнованы. А это в свою очередь означало, что в лесу что-то происходит. И это что-то, судя по показаниям компаса — искомая полутварь. Кто ещё мог потревожить древний лес? Или же это проделки того колдуна — Чёрного человека? С недавних пор, Ар мечтал пустить кишки обоим.
Здоровенный щетинистый кабан-секач опустил лобастую голову к земле, коснувшись опалой листвы метровыми клыками. От его дыханья лесной ковёр разлетался в стороны, обнажая сырую землю. Борлах бормотал слова молитвы. Осёл, поняв, что ему не сбежать, замер статуей. Видимо решил таким образом спрятаться.
Ар ощущал пьянящее предвкушение достойной схватки. Обнажив меч, он спешился. Коню в этом бою точно не выжить, так зачем зря губить скотину — мысленно рассуждал Густаве, передавая поводья своему помощнику и вытягивая и его меч тоже.
Варшан издал свирепый рык. Мотнув головой, он швырнул в человека увесистый пласт дёрна.
— Тебе бы канавы рыть для городского стока, — задорно или даже безумно рассмеялся Густаве, грациозно закручивая мельницу в два клинка.
В воздухе повисло напряжение…
Глава седьмая
Заманчивые перспективы успевают открыться, закрыться, а также обложить пятиэтажкой
Сумерки уже почти погасли на небе. Радужная полоса света ещё хоть как-то озаряла мир, но тьма уже почти вступила в свои права. Дым взмывал вверх, в то время как над костром жарилась огромная кабанья туша. Да, костерок пришлось распалить немаленький — кострище. Жир плавился, с шипением падая на угли, то и дело приходилось гасить пламя, а мясо, периодически сдабриваемое брызгами вина, постепенно из алого цвета переходило в золотистый. Запах от жаркого манил и распалял аппетит.
Несколько кусков уже было срезано, и Борлох, сидя рядом, активно хрустел и чавкал, жадно поглощая кабанятину. Его лицо выражало невероятное счастье и довольство. Запивал свой ужин он вином из бурдюка; он весь перемазался в жире, а на рубахе подсыхали багряные струйки от вина. Пир удался.
Ар Густаве улыбался. И эта улыбка была… доброй. Впервые, как мог судить Борлох, за ней не стояло ничего, окромя радости. Радости усталого, но довольного жизнью человека.
— Вашество, вы, конечно, щедрой души человек! — прервав своё обжорство, произнёс толстяк.
— Когда ударом меча можешь рассечь на пополам камень — охота, во многом, теряет азарт, — спокойно ответил Ар, тоже глотнув вина.
Впрочем, вопреки сказанным словам, патрон смотрелся уж очень довольным.
— Да, ваша сила прямо ого, Ар! — присвистнул Борлох, облизывая пальцы. — Варшана-вожака с пары ударов! Это ж во! — и показал руками, насколько оно «во».
Густаве засмеялся.
— Это не сила, а опыт и умение, Борлох. Знание, куда бить и как — лучший советник… — мужчина откусил кусок мяса от срезанного шматка, после чего проглотил практически не жуя. Запил вином. — А варшатина — самый желанный трофей охотника.
Борлох активно закивал, не переставая жевать. В его голове, между тем, назрел определённый вопрос… который, впрочем, следовало озвучить чуть позже. Потому что он мог испортить аппетит и сорвать столь замечательный ужин. Вместо того толстяк спросил другое:
— Вашество, а правда, что варшаны умные?
Ар кивнул.
— Правда, Борлох, правда. Мне мой дед рассказывал историю, как он однажды зарубил варшаниху на охоте, но пощадил варшанёнка… — Густаве прервался для нового глотка. — Происходило всё вдали от дома. Так через десять лет этот чух-чух вырос, отыскал моего деда, дождался, пока тот будет спать, после чего напал!
— И… что с вашим дедом, Ар? — толстяк слегка побледнел.
— Что-что… — усмехнулся аристократ в усы. — Зарезал того спросонья. Вот и вся тебе варшанья месть. И уже мой отец помнит вкус этого жаркого…
Густаве поднялся на ноги, прошёлся к туше, срезал ножом ещё кусок. Пошевелил угли. Вернулся обратно на пень, на котором сидел до того.
— Но они умные твари, — вдумчиво произнёс он, подув на мясо. — Слышал я, в Ррейхии одно время их использовали вместо лошадей.
Борлох, не сильно в это веря, покачал головой. Густаве только кивнул.
— Была у них такая «варшанья стража». Моему отцу довелось как-то сразиться с ними разок. Он говорил мне… — он на миг прервался, прожёвывая, — никакая лошадь не сравнится ни в выносливости, ни в скорости, ни в ярости…
Толстяк присвистнул.
— А почему же тогда их не используют, если они такие… — он слегка пьяно помахал рукой. — Хорошие, во!
— Свирепые, как ррейх. Не каждый выдрессирует, — Густаве снова приложился к вину. — Кроме того, они столько жрут… дюжина лошадей не ест столько, сколько один варшан.
— Но поэтому они такие вкусные, вашество!
Последовал негромкий, но продолжительный обоюдный смех.
Внезапно Борлох побледнел.
— Вашество, но ведь если они такие… памятные…
— М? — Густаве нахмурил брови.
Борлох скривился, точно бы осознав что-то крайне неприятное. Или страшное.
— Вы ведь убили вожака. А тот маленький варшанёнок очень долго вас провожал взглядом… пока мамка не тюкнула.
Теперь замер и сам Ар, поражённый догадкой. Но на лицо господина вместо ожидаемого Борлохом страха или хотя бы беспокойства медленно наползла зловещая улыбка.
— Врагом больше, Борлох, врагом меньше. От этого врага хоть прок есть — из него можно сделать замечательное жаркое.
Мужчина глухо рассмеялся.
Борлох, поджав губы, поддерживать его не стал. Он считал, что Ар был слишком самоуверен для человека, у которого столько врагов.
Стемнело…
* * *Я внимательно следил за входом в палатку. Молоток лежал у руки, а небольшой мешочек с зёрнами призывно покоился у входа. В воздухе так и витало напряжение. Впрочем, вероятно, я же один его и генерировал, подрабатывая напрягостанцией.
Да, вы угадали. Я решил отловить мыша. Почему? Ну…
Во-первых, эта наглая тварь меня укусила — пожалуй, самого этого факта было достаточно для вынесения приговора, но было ещё одно «но»… Этот негодяй имел наглость вломиться днём и погрызть мешок! Мой, понимаете⁈ Спальный! Да ещё и нагадил в него!!!
И хотя Семёрка, уходя на ночной промысел, советовала забить на это, тот факт, что мне пришлось исколоть все пальцы в попытке залатать дыры, однозначно не доставил мне радости.
Семь-чан утверждала, что ушастые мыши больше раза не проверяют подконтрольную им территорию. Однако моё стеллингское чутьё (а также тихий мышиный писк на закате) говорят обратное: Д’артмышьян (как его именовала Система) замыслил новый разбойный набег. Повторный! Чтоб его.
И раз уж мне всё равно не миновать визита, то почему бы не провести его на своих условиях? Вот и ждала этого