Двадцать два несчастья. Том 11 - Данияр Саматович Сугралинов
И понял, что жутко соскучился по дому. И мне хочется вернуться к своим, но тем не менее, когда я вернулся в квартиру, меня там тоже ожидали, правда, не оладушки, а блинчики в исполнении Алены Петровны.
— Вот, — сказала она мягко и улыбнулась. — Сереженька, я сделала вам блинчиков со сметаной и творогом.
Я тяжело вздохнул — придется есть блинчики, как бы я ни хотел урезать подобные углеводные продукты. Ладно, поем сначала творога со сметаной. Если употреблять углеводы не сами по себе, а после белков и жиров, то вреда от них намного меньше. Объясняется это тем, что белки и жиры замедляют опорожнение желудка, и углеводы всасываются не так резко. Сахар в крови поднимается плавнее, инсулиновый отклик тоже получается мягче. Не то чтобы блинчики от этого превратятся в полезную еду, но вреда меньше, чем если начать с теста и сахара натощак.
Поэтому я решил сперва съесть творог со сметаной, а уже потом браться за блинчики. Компромисс, конечно, так себе. Но отказаться от еды, которую для тебя приготовили с заботой, было бы хуже.
Пока я завтракал, Алена Петровна хлопотала: на полу посреди комнаты стоял огромный чемодан, куда она собирала вещи в санаторий.
— Сереженька, — радостно обратилась она ко мне. — Послушайте, а если я возьму свое любимое одеяло? Там же небось холодно спать.
— Не беспокойтесь, Алена Петровна, одеяла там есть. Вы не переживайте, если вдруг что, докупим за счет компании, это наша обязанность — обеспечить сотрудникам комфортные условия работы и проживания.
— Угу, — задумчиво кивнула она и опять полезла на антресоли.
Что-то там поковырялась, поковырялась, и я не успел доесть следующий блинчик, как последовал очередной вопрос:
— Сереженька, а в какой обуви там ходят во флигеле этом? Мне нужны домашние тапочки или лучше взять войлочные чуни?
Я озадаченно поскреб себя по затылку: как-то я и не думал над таким вопросом. Сам-то я весь день на ногах, во флигель только спать приходил.
— Э… Возьмите тапочки, хотя можно и чуни… — неуверенно ответил я и развел руками: — Не знаю.
— Ладно, возьму и тапочки, и чуни, — решила Алена Петровна. — А скажите, может, стоить взять спальный мешок? У Вадика остался превосходный спальный мешок. Армейский. Он тяжелый, конечно, но зато очень теплый. В нем как в печке…
— Берите, — проворчал я, а потом добавил: — Только имейте в виду, Алена Петровна, что в аэропорту норма багажа двадцать три килограмма, за остальное придется доплачивать. Поэтому вы, конечно, набирайте, и чуни, и спальный мешок, но только так, чтобы самолет потом смог взлететь.
— Ох, Сереженька, вы же шутите… — вздохнула она, а потом взволнованно сказала: — Послушайте, я еще думаю, может, огурчиков взять? У меня несколько баночек есть очень хороших, хрустящих огурчиков. И они к Новому году будут совершенно прекрасны.
— Алена Петровна, — вздохнул я. — Ну почему вы считаете, что в Морках нет консервированных огурцов? Думаю, как-то уж мы там на месте решим огуречный вопрос.
— Ну ладно, — вздохнула она. — И все же думаю, что мое вишневое варенье надо будет обязательно взять. Вы говорили, что эта ваша тетя Нина постоянно балует оладушками. Вот и оладушки хорошо с вишневым вареньем.
Я поперхнулся творогом и ответил не сразу. Мои планы оздоровиться могли рухнуть под натиском бесконечным блинчиков и оладушек двойной артиллерии тети Нины и Алены Петровны. Ну уж нет.
И взмолился:
— Я вас умоляю, Алена Петровна, не надо никакого варенья! Возьмите только свои личные вещи, причем минимальное количество, плюс какой-то более-менее приличный праздничный наряд на Новый год. А все остальное — чтобы не жалко было. И все, больше ничего не берите. Говорю же, если чего-то не будет хватать, мы вам там на месте все найдем. Не пропадете!
— А постельное белье брать?
— Постельное белье тоже казенное, — сказал я. — И стиральная машинка есть, и мы все по очереди там стираем.
— Ладно, а вот покрывало брать?
— И покрывало не надо…
Чтобы избежать последующих расспросов я торопливо доел последний блинчик и, практически на ходу застегивая одежду, выскочил из квартиры, наскоро распрощавшись с Аленой Петровной, у которой нынче все мысли были о грядущем переезде, и вышел в непогоду.
Хорошо, что до метро было совсем недалеко, и через каких-то десять-двенадцать минут я нырнул в теплый зев подземки.
Спускаясь по эскалатору, прикидывал, что да как, ведь впереди меня ждал насыщенный и полный дел день.
Вечером придется идти с Борькой и Марусей в гости, в какую-то их академическую тусовку, и ничего хорошего я от этого не ждал. Какая там, вероятно, банка с пауками я знал не понаслышке. Но идти нужно, ведь мне-Сереге нужно обрастать контактами в этой среде.
А сейчас путь мой лежал в Склиф, куда положили Елисея Ротоноса, аспиранта Лысоткина, который зачем-то пытался повеситься. Надеюсь, коллеги допустят меня к нему, даже если он находится в палате интенсивной терапии. В принципе, они могут не пустить: я не родственник, не законный представитель и вообще никто по документам. Но я всю жизнь проработал в медицине, сам не раз был лечащим врачом и знал то волшебное слово, которое открывает перед врачом если не все, то многие двери медицинских организаций.
Решил проведать Елисея прямо с утра, не откладывая, потому что, несмотря на шапочное знакомство, было в нем что-то, что мне нравилось. Да и не похож он был на безумца с суицидальными наклонностями. Значит, у Елисея случилось что-то серьезное.
Доехав в метро до «Сухаревской», я вышел из подземки и в тот же момент получил сообщение. Открыв его, увидел, что это был QR-код с суммой на оплату услуг Караянниса, который наконец-то прислал Иван. К оплате мне предъявили почти двести тысяч, разложив, из каких именно работ сложилась эта промежуточная сумма.
«Ладно», — подумал я и оплатил. Через пару минут пришел лаконичный ответ от Ивана: «Спасибо за оплату, Сергей Николаевич», — так что теперь вредному греку не будет повода от меня отмахиваться. Расходы того стоили. Кто знает, как долго я бы пытался найти причины своей смерти сам, не понимая, где копать. Да и в будущем расследовании юридическая опора крайне важна.
Так, раздумывая надо всем этим, я дошел практически до самой больницы.
И, минуя все бюрократические и медицинские препятствия, таки прорвался к Елисею. К моему удивлению, он уже был в обычной палате, а рядом