Выбор - Сергей Баранников

— Кирилл Афанасьевич, операция очень редкая я бы хотел, чтобы наши молодые специалисты понаблюдали как работают профессионалы, — вмешался Радимов. — Всё-таки это бесценный опыт…

— Слишком рискованно! — настаивал на своём мужчина. — Вы прекрасно знаете, что я не потерплю пустого риска, когда можно поступить надёжно. Либо вы придерживаетесь моих правил, либо оперируете без меня. Я хочу, чтобы мои условия выполнялись беспрекословно.

— Ну и пожалуйста! — вспылил Макс. — Не больно-то и хотелось наблюдать за каким-то выскочкой!

Несмотря на то, что Стрельников был у нас в гостях, он явно завладел лидерством и диктовал свои условия. Не удивительно, ведь он ведущий специалист и должен курировать операцию.

Как только в операционной остались мы вчетвером, подвезли пациента. Одного вида оказалось достаточно, чтобы понять причину такого волнения.

В рабочем я узнал друга Рябухи, который ехал с нами в одном вагоне на север. Кто бы знал, что чуть больше, чем через три года судьба сведёт нас снова, причём, в таких сложных условиях.

— Целителя нужно к награде представить, — заявил Стрельников, бросив беглый взгляд на пациента. — В условиях, далёких от цивилизации сохранить жизнь при таких повреждениях — настоящее искусство.

Нижняя часть туловища и ноги были практически полностью отделены от тела и держались в основном на позвоночнике и куске мышц. Целителю удалось остановить кровотечение и стабилизировать состояние, но нам предстояло перекроить тело пострадавшего и вернуть го в прежнему виду, насколько это возможно.

— Ног не чувствует, но это и не удивительно, — заметил Стрельников. — Анестезия туда пока не нужна. Работаем с нужными нам участками!

— Костя, приступай, — поторопил меня Радимов.

Объём работы был просто колоссальный, и я не был уверен, что даже втроём мы справимся с задачей.

— Селезёнку придётся удалить, часть кишечника тоже… — бормотал себе под нос профессор. — Егор Алексеич, будьте любезны, подсобите…

Как для опытного целителя он слишком много болтал. Возможно, ему было так проще, но мы привыкли к коротким командам и рубленым фразам. Когда жизнь пациента висит на волоске, не до формальностей.

В какой-то момент я потерял счёт времени. Силы были на исходе, каналы пациента перегреты до невозможности и вот-вот готовились перегореть, но Стрельников требовал ещё энергии для поражённых участков. Мне уже казалось, что мы не справимся, но одного взгляда внутренним зрением оказалось достаточно, чтобы оценить обстановку. Работа была практически завершена, и сейчас целители делали последние штрихи.

К концу операции практически никто не разговаривал друг с другом, потому как сил на это уже не оставалось. Каждый был поглощён своим делом.

— Состояние пациента стабильное, все жизненноважные органы работают, — усталым тоном заявил Кирилл Афанасьевич, подводя черту под операцией. — Ходить будет, а вот насчёт остального будем разбираться, когда немного придёт в себя. Я считаю, что необходима повторная операция, чтобы привести в порядок работы всех систем организма.

— Проведём через пару дней, когда немного окрепнет и каналы восстановятся, — пообещал Радимов.

— Разумеется, — согласился профессор. — Но эта часть лежит уже на вас. Самое главное я сделал, с остальным справитесь и без меня.

Стрельников покинул операционную с видом победителя, хоть и с трудом стоял на ногах. Радимов провожал его снисходительным взглядом.

— Лучше бы сами провели операцию, — шепнул он мне, когда профессор точно не мог услышать его. — Тарасов или Сарычева справились бы не хуже, а гонора было бы куда меньше.

— Но репутация порой говорит куда громче, чем здравый разум, — ответил я, не сводя глаз со столичного специалиста, принимавшего поздравления с успешным проведением операции.

— И не говори… Мы могли побороться за селезёнку. Сосудистая ножка не была повреждена, разрывы носили поверхностный характер. Основной урон пришёлся на расстоянии от повреждённого органа, но Стрельников побоялся сложностей и решил действовать наверняка. Теперь пациенту всю жизнь придётся жить с ограничениями. К своей работе он уже не вернётся, сильные физические нагрузки под запретом. Пожизненная диета…

— Я уже понял, что целителям часто приходится выбирать: или обезопасить себя и действовать наверняка, упрощая жизнь себе, и усложняя её пациенту, либо бороться до последнего, рискуя потерять пациента в принципе.

— Да, наша жизнь складывается из последствий принимаемых решений. Но нам некого винить, кроме себя, потому как выбор всегда остаётся за нами. На сегодня отдыхай, твоя смена давно закончилась, а я пройдусь по отделению и посмотрю как обстоят дела.

— Хорошего вечера, — ответил я, сам не зная почему и поплёлся к ординаторской. Одна часть меня безумно хотела пойти с Радимовым, но я понимал, что физических сил на это у меня уже нет.

— Костя! — окликнул меня заведующий, когда я дошёл почти до конца коридора. — Если не возражаешь, повторную операцию я проведу с Тихомировой и Жилиным. Нужно дать ребятам возможность поработать на сложных операциях, а то они засиделись.

— Разумеется! Это ваше решение, и я его приму, каким бы оно ни было, — ответил я.

— Спасибо за понимание, — на лице Радимова появилась вымученная улыбка.

Уже в ординаторской коллеги нашли меня, чтобы поздравить. Честно говоря, я рассчитывал тихонько улизнуть домой, но опоздал буквально на пару минут.

— А что, Стрельников уже уехал? — удивился я, когда на пороге появилась вся бригада.

— Пару минут назад. Хочет выспаться в дороге и к утру быть уже в отделении, — объяснил Анисимов.

— Везёт тебе, Костя! — с нескрываемой завистью произнёс Макс. — Нас даже на порог операционной не пустили, а ты мог наблюдать за каждым движением профессионалов.

— Вот только мне ничего не удалось увидеть, — признался я. — Всё это время я был настолько занят, что даже не смотрел что делают коллеги. Только и слышал — контролируй анестезию, давай ещё энергию на этот узел!

— Выходит, зря на это подвязался?

— Ничего не бывает зря, — ответил я серьёзно. — Мы сохранили человеку жизнь. Да, теперь ему придётся жить с ограничениями, но всё-таки жить.

Покинув ординаторскую, я застыл в коридоре, потому как стал свидетелем необычной сцены. Пациент в больничной одежде бежал по коридору, насколько позволяли возможности, и кричал со всех сил.

— Вы все предатели! Вы все хотите меня со свету сжить! Сговорились за моей спиной, и думали, что я не догадаюсь?

— Вернитесь на своё место! — скомандовала медсестра, но мужчина даже не подумал её слушать.

— Зачем вы притащили меня сюда? Ненавижу вас всех! Я хочу уйти!

Мужчина рванул с места по направлению к выходу из отделения, но мощная волна энергии, выпущенная Тарасовым, сбила его с ног.

Пока пациент лежал на полу и тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, Николай Юрьевич присел рядом.

— Послушай, тебе никуда не нужно идти. На твоём месте я бы немного отдохнул от всей этой