Системный рыбак 18 - Сергей Шиленко
Начал я, как положено, с проверок.
Сеть на гримуаре первой. Я прошёлся вниманием по узлам, по одному, не спеша: каждый отзывался, каждый сидел там, где я его вязал. Когда-то Вульфрам прятал сеть от линзы пеленой, но пелена лежала сверху, а узлы всегда оставались моими. На пробу я качнул ближний, и сеть отозвалась целиком, до последнего узла. Выйдет старик или нет, хватка не ослабнет.
Дальше Дина. Зал закрыт, чужих поблизости нет. Воздухом она дышит тем же, что и я, а для полного счастья ей нужна разве что миска. Оставалось выбрать место. Пускать её в плотный круг незачем, мало ли как толща примет зверя. Подошёл угол у стены, в стороне от круга и прямого взгляда со входа. Я проверил его собственными лёгкими, постояв и спокойно подышав. Давит терпимо, место годится.
Порядок тоже имел значение. Первой выводить Дину: она телесная, камень и воздух для неё родная среда. Вульфрама последним и на самый короткий срок: снаружи Провал пьёт душу.
Теперь предстояло убедить Вульфрама. Я потянулся к нему по связи и предложил ненадолго выйти из моря души, пока я повторю упражнение.
— Наружу? — Вульфрам отпрянул от края души, натянув огненную привязь. — Ты помнишь, что этот твой Провал делает с душами? Он их пьёт, мальчик. Снаружи я таю.
— Помню. — Я проверил, как отзывается привязь, чуть потянув её к себе. — Будешь рядом. Соберу каплю один раз и сразу верну тебя. Начнёшь истончаться — верну раньше.
— Я и есть память. — Старик поднёс прозрачную руку к лицу, разглядывая пальцы. — Тысячи лет памяти. Отдай Провалу кусок — потеряешь его навсегда. А истает всё, — растаю и я.
— Поэтому следить буду за тобой. — Я приблизился, присматриваясь к его полупрозрачному лицу. — Каплю мне как раз нужно оставить без присмотра. Или ты предлагаешь мне становиться пустым, оставив жильцов на месте?
— Я предлагаю хотя бы раз подумать головой. — Старик сощурил угли глаз. — Хотя о чём это я. Ты уже всё решил, слышу. У твоего поколения решение всегда приходит раньше мысли.
— Зато приходит. — Я отпустил привязь, дав ей провиснуть. — Один раз, Вульфрам. И ты дома.
— Ладно уж, экспериментатор. — Старик махнул рукой и придвинулся к краю души. — Только попробуй увлечься своей каплей. Сам полезу обратно, пока ты на неё любуешься.
Из глубины отчётливо, с чувством, засопела Дина. На старика. Переводить не требовалось: не ворчи на моего человека.
Первой я выводил её. Убирать Дину внутрь умел давно, обратного же пути прежде проверять не приходилось. Не спеша позвал, представил её на берегу Первого моря и потянул. Первый раз ничего не вышло. Образ расплылся, по связи прилетело недоумение, будто я разбудил её и забыл объяснить зачем. Извинившись, выстроил картину заново, медленнее, и опять потянул. Воздух у колен сгустился. На камень шлёпнулись все три-четыре килограмма розового недоразумения с перламутровым панцирем.
Дина повертела головой, оглядела серую толщу золотистыми глазами и утопала в выбранный угол, деловито переставляя короткие лапы. Устроилась там и уставилась на меня: дальше что?
По связи передавалось любопытство. Дина обнюхала камень, потёрлась о него краем панциря и устроилась удобнее. Я выдохнул: с ней всё хорошо. Вот начнёт искать миску или спорить с Вульфрамом, можно будет считать, что освоилась.
Следом вышел старик. Прозрачный, с углями вместо глаз, он повис в шаге над полом.
— Мерзкое место. — Вульфрам брезгливо осмотрел толщу силы вокруг, прижимая руки к груди. — Душу тянет со всех сторон, хоть заворачивайся во что-нибудь.
Дина повернула голову и с явным удовольствием засопела на него уже вживую — всем носом, не жалея воздуха. Снаружи это получалось у неё куда выразительнее.
— И соседи, — добавил старик, даже не глядя в её сторону.
Моря потянуло сразу: знакомый расход, тот самый, что сопровождал каждый его выход. Долго держать старика снаружи было нельзя, да и незачем.
Усевшись, я замедлил дыхание и позвал Пустоту.
Капля собралась за два вдоха и висела над ладонью, пока я смотрел на неё. Я перевёл внимание на Дину в углу.
Капля растеклась по воздуху и ушла. Мгновенно, как все её сёстры.
— Доволен? — осведомился Вульфрам. — Может, вернёшь почтенную душу на место, пока от неё что-то осталось?
Я промолчал, разглядывая пустое место и складывая новую картину. Жильцы снаружи, а хозяин всё ещё полный. Значит, эту причину вычёркиваем. Что тогда остаётся?
Проверка, между прочим, вышла честной. Оба спутника находились в пяти шагах, каждый со своим характером и сопением. Внутри остался только хозяин, однако для Пустоты он по-прежнему выглядел занятой территорией.
Ответ плескался во мне самом. В двух морях до сих пор ходил запас силы. Для стихии, которая не входит в занятое, мои моря были самой занятостью. Кувшин с водой.
— С возвращением подожди, — сказал я Вульфраму. — Ты нужен мне снаружи, потому что опыт будет долгим.
— Долгим? — Старик насторожился. — Насколько?
— Пока я не выскоблю оба моря до дна.
Секунды две угли его глаз молча горели.
— Оба. — Вульфрам втянул воздух, которым не дышал. — Мальчик, я видел много способов угробить себя, парочку даже пробовал. Но осушать моря досуха в дыре, которая жрёт любую энергию… Кто тебя вытащит, если тело откажет?
— Тело не откажет. Уходит запас, вместилище остаётся, со мной такое уже случалось. — Я достал из перстня горсть духовных кристаллов и сложил их горкой у стены, подальше от места, где собирался работать. — А ты на время опыта переходишь на отдельное довольствие. Проверь, сможешь ли тянуть силу прямо из них.
Вульфрам подплыл к горке, недоверчиво щурясь, и протянул прозрачную ладонь. Верхний кристалл засветился, по граням побежала знакомая муть таяния: Провал брал свою долю прямо из воздуха. Но часть силы уходила в старика, это было видно по контуру. Он перестал истончаться, линии плеч и бороды набрали чёткость.
— Расточительно. — Вульфрам повёл ладонью над следующим кристаллом, пробуя перехватить струйку уходящей силы. — Больше половины мимо. В прежние времена за такое обращение с кристаллами били бы по рукам.
— В твоё время много чего было. — Я сравнил его плечи и бороду с тем, как они выглядели сразу после выхода. — А