Там леший бродит - Игорь Николаевич Конычев

— Всем достанется, — хрипло подтвердил Кузьмич, чей взгляд уже собрался в кучу.

Забава, кажется, не слышала нас из-за своего заливистого смеха. Мне даже показалось, что она уже не контролирует себя, и радость девушки перешла в истерику.

Набрав в грудь побольше воздуха, я обратился медведем и взревел так, что вздрогнула вся изба. Дуся мигом скрылась под кроватью, а Забава наконец остановилась и уставилась на меня. Причем без страха, а скорее с любопытством.

— Мишка! — бережно поставив Кузьмича на кровать, девушка подскочила ко мне без всяких опасений быть растерзанной диким огромным зверем. — Вот здорово-то!

— Нет. Не здорово, — пробормотал шатающийся домовой, и рухнул на шкуры, как подкошенный.

Кикимора тут же оказалась рядом и вопросительно посмотрела на старичка сверху вниз, мол, как ты?

— Почему потолок крутится? — пробормотал Кузьмич. — Али это я кружусь? Али ты?

Дуся почесала косматую голову и пожала плечами. Но мне было не до них с домовым, так как на моей шее теперь болталась не в меру бойкая и раскрепощенная для своего времени девица.

— Ты, может, отпустишь меня? — я принял человеческий облики и попытался отстраниться от Забавы, но та прижалась ко мне всем телом.

Оно было горячим. В прямом смысле. Даже слишком.

— Ни-ког-да! — по слогам пропела Забава. — Я теперь… теперь… — ее язык начал заплетаться, взгляд затуманился, а хватка ослабла.

— Царевна⁈ — я едва успел подхватить обмякшую девушку и уберечь ее от слишком близкого и резкого знакомства с деревянным полом.

— Чего это с ней? — Кузьмич пришел в себя и подскочил ко мне. Подпрыгивая на месте, он пытался посмотреть на скрывшееся в волосах лицо Забавы, но росту и прыти для этого не хватало.

— Спроси чего полегче, — я пересек комнату, осторожно положил девушку обратно на кровать и осмотрел.

Кожа Забавы побледнела, но щеки раскраснелись сильнее. Ее знобило, на лбу выступила испарина, дыхание участилось. Царевна слабо застонала, но даже не открыла глаз. Лишь длинные ресницы затрепетали, словно их тревожил сильный ветер.

— Делай чего-нибудь, леший! — забеспокоился Кузьмич. — Девка же прямо на глазах чахнет! — он принялся бестолково суетится и бегать вокруг, топоча ногами по полу.

— Не мельтеши, — строго велел я, обращаясь к памяти леса.

Шум зверья снаружи стих. Даже стрекозы сложили крылья и уселись кто куда. Листва зашумела за окном нестройным хором, вторя ей, зашелестела трава, а старые скрипучие дубы заскрипели могучими ветвями. Ветер в мгновение ока собрал их слова, пронес между деревьев и передал мне.

— Кузьмич, — я выпрямился. — Тащи облепиху, желуди, полынь, почки березы, сныть, чертополох, мухомор…

— Обожди ты, не тараторь! Так, облепиха, — принялся загибать коротенькие пальцы домовой, — желуди, полынь… что там дальше?

Пока я матерился сквозь зубы, а Кузьмич медленно соображал, Дуся уже метнулась в кладовую и уронила там все, что только можно, после чего притащила мне сушеные листья лопуха и подорожника.

— А облепиха-то где? — почесал седую голову Кузьмич.

— Сам все возьму, — решил я, выходя из комнаты.

— Нам-то что делать? — озадачился домовой.

— Помогите ей и… — я осекся, бросив взгляд через плечо на незадачливую парочку сверхъестественных существ. — Просто постарайтесь не сделать хуже.

То, с каким энтузиазмом они одновременно закивали, меня порядком насторожило. С такими союзниками и враги-то не нужны. И пусть Дуся хочет, как лучше, получится у нее точно как всегда. Да и Кузьмич подсобит. Задушат они своей заботой Забаву, как пить дать.

К счастью, мои слова слушали не только кикимора с домовым. Первым влетевший в распахнутое окно черный ворон притащил стебель полыни, следом прибежали кабаны с желудями, за ними притопали ежи с мухоморами, зашуршавшие в кладовой мыши-полевки притащили облепиху, почки и сушеные травы из запасов прошлого лешего.

— Ступку и пест! — потребовал я.

— Эт можно! — обрадованный простым заданием Кузьмич исчез.

Дуся тоже испарилась.

С кухни раздался грохот и гневный голос домового:

— Дурында!

Спустя секунду парочка вернулась. Кузьмич принес ступку и пестик, а Дуся осколки горшка. Сравнив добычу, она, недолго думая, выбросила осколки, вырвала из рук ошалевшего от такой наглости домового пестик, и протянула мне с самой что ни на есть счастливой улыбкой.

Домовой сердито запыхтел, но я смягчил его праведный гнев простым человеческим:

— Спасибо.

Кузьмич, явно не привыкший слышать похвалу за свою работу, смутился и отвел взгляд, почесывая затылок. Дуся же крутанулась на одной ноге, изобразила неловкое «па» и показала домовому язык. Но тот только рукой на нее махнул и полез на стул смотреть, чем я занимаюсь.

А заняться мне было чем.

Первым делом следовало поблагодарить зверей-помощников. Слова им были не нужны, хватило и доброй мысли, после чего вся живность вернулась к своим делам. Разве что черный ворон задержался на подоконнике — он всегда любил наблюдать за другими, но меня это не смущало. Вложив ингредиенты в ступку, я принялся тщательно разминать их пестиком.

— Кузьмич, в сенях ведро с холодной водой. Намочи ткань, сверни, чуть отожми и положи царевне на лоб.

— Она чего, испачкалась? — озадаченно осведомился домовой.

— Просто сделай.

Пожав плечами, Кузьмич исполнил все в точности, а потом отправился вытирать пол после того, как Дуся тоже попыталась помочь. Мокрую тряпку она, кстати, положила Забаве поперек лица. Но дышать вроде не мешала, да и ладно. Лишним не будет.

Приготовив смесь из ингредиентов, которые сами по себе не обладали чудесными свойствами, и добавив к ней меда, я прошептал короткий наговор, после чего разжал челюсти царевны и влил в них пару ложек лекарства. Ничего подлобного прежде мне делать не приходилось, но я верил в мудрость леса.

— Ну и чего дальше? — закончив прибирать учиненный кикиморой в сенях беспорядок, Кузьмич замер у кровати. Он трогательно сжимал ручками кусочек шкуры и привставал на цыпочки, чтобы получше рассмотреть, как там наша пациентка. — Теперь поправится она?

— Сейчас и узнаем, — я не мог исключать особых обстоятельств в виде скверны в теле девушки — неизвестно, что как та будет взаимодействовать с лекарством.

— Как-то мне боязно, — поделился Кузьмич.

— Так займись чем-нибудь. Ты вроде к приходу гостей хотел порядок навести.

— И правда! — спохватился домовой и был таков.

Кикимора, естественно, устремилась