Скучная жизнь. Книги 1-6 - Виталий Хонихоев
Пропуская прямой удар кулаком в голову, шаг в сторону и вперед, а рука — остается на предплечье ударной конечности противника и… скользит вдоль нее, раскрываясь словно цветок. Это удар раскрытой ладонью в лицо! Вся масса тела ушла вперед и в сторону, а ладонь, рука — тянутся вслед за телом, переводя энергию передвижения в шлепок по лицу!
Перенеся вес тела на левую ногу, с раскачки корпусом — крюк левой в голову! И — уже с правой — еще раз! Снова перенос веса тела, снова крюк! Удары наносятся всем весом тела, немного сверху, проходя защиту поднятых рук, пробивая ее и сотрясая голову противника. Третий удар! Близнец — прижал подбородок, защищая его, удары не выключают его, проходя вскользь по скулам, но… это не просто серия ударов «Демпси Ролл» — удар-удар-удар и все боковые, нет. Это серия — хук, хук, хук — апперкот! Именно для того, чтобы если противник сможет защитить голову от крюков, вжавшись подбородком в грудь, подняв плечи и ссутулясь, подняв руки для защиты — он неминуемо откроется для апперкота, удара снизу!
— Тунц-тунц-тунц-шмяк! — короткая серия и он чувствует, как под его кулаком что-то хрустит, а один из близнецов откидывает голову, хватается за нос и падает на колени. Прежде чем второй успевает среагировать, он впечатывает колено тому прямо в руки, закрывающие лицо, отбрасывая того на спину.
— Минчжун! — выкрикивает второй и бросается к своему брату… забыв про Бон Хва. Шаг навстречу, упор на правую ногу, поворот бедрами, корпусом, плечом, выбрасывая правую руку навстречу движению. Что-то хрустит под рукой и на секунду Бон Хва пугается, что сломал себе руку, такой силы отдача резонирует в костях предплечья.
— Именно поэтому я раскрыл ладонь. Кулак так и сломать можно. Но зато, скорость удара суммировалась со скоростью его движения, атака на противоходе. Самое страшное что может выхватить боксер. Ну и результат…
Бон Хва стоит, переводя дыхание. Движения на пределе скорости все же даются с трудом, он хватает воздух ртом. На полу лежат двое. Один — схватился за лицо, сквозь его пальцы течет кровь. Второй — в полной отключке.
— А вот выносливость у тебя ни к черту. — осуждающе замечает Старший: — Нужно работать над ней.
— Да я же каждый день бегаю!
— Все равно маловато. Кроме того, нужно привыкать именно к рваному темпу.
— Да что это такое?! — вскакивает с места вихрастый и тычет в него пальцем: — Ты — читер! Как ты это делаешь, а?!
— Отлично, мы изменили свой статус и привлекли внимание. Теперь нас будут слушать. Не слушаться, а хотя бы слушать.
— Секундочку. — он поднимает руку и отходит к стене, туда где стоят деревянные ящики. На ящиках сидят парни из сорок четвертой. Рядом с ними, у стены — стоит и Су Хи, виновато вжав голову в плечи и опустив взгляд вниз. В руках она держит два портфеля — свой и его, а еще — его пиджак. Он останавливается прямо перед ящиком и сидящий на нем парень с короткой стрижкой «под горшок» — молча уступает ему место. Он садится на ящик и откидывается назад, чувствуя спиной холод бетонной стены. Закрывает глаза.
— Они же сейчас на нас нападут! — переживает Бон Хва: — Что ты делаешь?
— Не нападут. Они сейчас как раз ничего не будут делать. Потому что твой статус непонятен. Никто ничего не сделает пока Диковолосый не прикажет. Даже этот Сон Хун и тот не будет дергаться.
— Но что ты делаешь?
— Дыхание восстанавливаю. Молекулы АТФ синтезирую. Отдыхаю, в общем. Потому что без перерыва драться только былинные богатыри могут. Или Джеки Чан в кино. У нас есть секунд десять до того, как начнется…
— Что начнется?
— Эй! Ты чего расселся, первогодка? Голову солнцем напекло?! — голос вихрастого Сон Хуна: — Ты чего себе позволяешь, а?!
— Уговор был — минута отдыха между раундами, — открывает глаза он и находит взглядом этого заводилу: — включите секундомер кто-нибудь.
— Да когда я соглашался на что-то такое?! Что за бред вообще?! А ну выходи в круг. Я тебя покалечу! — повышает голос Сон Хун и выпрямляется.
— Мне кажется, что это будет неправильно. — отзывается он: — Ведь получается, что сорок четвертая школа на побегушках у этого Гванхи находится. Он же разобраться со мной хотел, да? Ну так пусть и разбирается, если мужчина. Поговорим с ним один на один.
— Чего вы его слушаете! Дайте ему по голове и все! За что я вам деньги плачу, уроды из сорок четвертой?! — повышает голос Гванхи и тут же понимает, что спорол горячку. Наступает тишина.
— Да… я не то хотел сказать! — тут же находится Гванхи: — Я еще заплачу! Он же над вами издевается! Он же вас в грош не ставит! Ваших бойцов покалечил! И… обзывается! — его лицо идет красными пятнами, он срывается на крик.
— Ты охренел, мажорчик? — задирает вверх подбородок вихрастый Сон Хун: — Как ты нас назвал, э?! Кто тут уроды?!
— Да он не это говорил! — вступается за товарища Бо Рам: — Он говорил, что этот первогодка над вами издевается! Вы что, спустите с рук его наглый тон?! Какой-то ушлепок ваших людей бьет, а вы, как терпилы, все сносите!
— Не, мля, вы щеглы из частной школы совсем охренели. — тут же выносит вердикт вихрастый: — Ты сам понял, что сказал?! Кто тут терпила?!
— Заткнулись все. — звучит новый голос, и все замолкают. Говорит тот самый высокий парень с дикой прической, торчащими во все стороны волосами. Даже после того, как он закончил говорить, никто не решается высказаться. Все молчат, чего-то ждут.
— Сон Хун. Разберись. — бросает Диковолосый. Вихрастый Сон Хун откашливается и выступает вперед, положив бейсбольную биту на плечо.
— Значит так. — говорит он и смачно плюет себе под ноги: — Гванхи — это же ты говорил, что дескать и сам бы разобрался, но руки пачкать неохота? Говорил? Говорил. Сдается мне что ты нам назвездел. Сдается нам, что тебя этот первогодка просто так отметелил. Вот он тут стоит, в руках у него ничего нет. Выйдешь с ним один на один?
— С какого это перепугу я