Непосвященная - Селена Ниршева

Мой взгляд скользил от одного оружия к другому, пока не остановился на паре изящно изогнутых мечей с тонкими, почти невесомыми клинками.

— Мне нравятся эти мечи, — указала я дрожащим от возбуждения пальцем.

Карион одобрительно кивнул, взяв в руки мечи и взвешивая их на ладони:

— Неплохой выбор. Они достаточно легкие, но потребуют работы двумя руками и координации. — Его взгляд стал оценивающим, нужна особая сноровка, чтобы не покалечить себя в первую очередь.

— Но ты же сам сказал выбрать то, что приглянется, — надула я губы, чувствуя, как по щекам разливается румянец досады.

— Хорошо, — уступил он после паузы. — Возьми оба меча и пройдем в центр площадки.

Клинки оказались удивительно легкими и удобно лежали в руках, но уже через минуту мои запястья начали ныть от непривычной нагрузки. В центре площадки Карион начал демонстрировать базовые движения, его тело двигалось с грацией и силой:

— Смотри внимательно: вращение, блок, удар. Повторяй за мной. Плавно. Чувствуй оружие как продолжение себя.

Я старалась изо всех сил копировать его плавные движения, и вдруг почувствовала странное тепло, разливающееся по жилам. Оно было иным, не таким, как утром — более резким, боевым.

— Карион, я чувствую… будто что-то просыпается внутри и ищет выход!

— Твоя сила откликается на боевой настрой, — объяснил он, не прекращая движений, его клинки рисовали в воздухе серебристые восьмерки. — Тебе нужно научиться направлять этот поток, а не подавлять его.

Я резко остановилась, охваченная внезапным страхом, тепло сменилось ледяной дрожью:

— А если это… тёмная магия?

Карион наконец прервал упражнение и повернулся ко мне.

— Мира, в каждом из нас есть и свет, и тьма. Важно найти баланс. Когда на кону жизнь, цветочками врага не закидаешь, и приходится обращаться ко всем ресурсам, даже тёмным. Главное — не увязнуть в них, не дать им поглотить себя…

От этих слов меня слегка затошнило. Перед глазами всплыли жуткие образы — рассеченная плоть, брызги крови, пустота в глазах Миады…

— Мне пока сложно это принять, — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Я понимаю, — его голос стал мягче. — Но представь, что не только Миада, но и другие тёмные твари придут за тобой. Ты должна уметь защищаться. Всеми способами.

Сжав рукояти до побеления костяшек, я с криком, в котором смешались ярость и отчаяние, обрушила мечи вниз. И вдруг — о чудо! — по телу разлилась знакомая волна теплой, светлой энергии, наполнив мышцы невиданной силой. Клинки просвистели в воздухе с угрожающим, уверенным звуком.

— Браво, Мира! Ты подключила магию! — воскликнул Карион, и в его глазах вспыхнул настоящий восторг.

— Правда⁈ — мои глаза сияли от восторга и изумления.— Это получилось само собой!

— Да, твои глаза вспыхнули светом, а удар получился вдвое мощнее и стремительнее обычного. Теперь попробуем на мешке с песком. Пойдем.

Мы подошли к тяжелому, подвешенному мешку, и Карион одним плавным, невероятно быстрым движением взмахнул мечом. Лезвие со свистом рассекло воздух — и мешок буквально разошёлся по шву! Из проруби тут же хлынул золотистый песок, сверкая в лучах заката.

— Ой! — невольно вырвалось у меня, когда я увидела, как песчинки… поднялись обратно! Они будто ожили, закружились в завораживающем танце и аккуратно вернулись внутрь, а разрез на мешке затянулся без следа, словно его и не было.

— Карион! Как⁈ Ты же его разрубил! — Я ткнула пальцем в совершенно целую, грубую ткань, глаза округлились от изумления.

Он лишь усмехнулся, поймав мой растерянный взгляд, и вложил меч в мою руку:

— Всё просто — мешок заколдован. Создан специально для тренировок. Примерно так же заживают и наши неглубокие раны — если, конечно, они не смертельные. Магия этого мира помогает восстанавливаться.

— Это прекрасно! — Я хлопнула в ладоши, забыв на мгновение об усталости. — Я хочу знать всё!

Карион покачал головой, поправляя повязку на запястье:

— Не могу же я выложить всё и сразу. Информацию нужно дозировать. Кстати, — его голос стал серьёзнее, — никогда не забывай про противоядия. Некоторые используют отравленные стрелы — как те, что были во Дворе Ночи. Перед походом туда обязательно раздобудем пару флаконов.

— Ах да, эти гадкие стрелы… — я поморщилась, вспомнив нашу встречу с ними в лесу, холодок страха пробежал по спине.

— Мира, — Карион указал на мешок, — попробуй ещё раз. Сконцентрируйся на движении, а не на силе. Позови магию, но не заставляй ее.

Сделав глубокий вдох, я сжала рукояти мечей. Внутри снова забурлила та странная сила — тёплая, живая, пульсирующая в такт сердцу. Я взмахнула, стараясь повторить его плавность. Лезвия со звонким, металлическим скрежетом вонзились в мешок, и…

Боль! Резкая, жгучая, будто тысячи раскаленных игл впились в кости и разорвали каждый мускул. Руки онемели до локтей, перед глазами поплыли тёмные пятна, и мир накренился. Мешок с глухим, влажным треском разорвался пополам, песок снова хлынул наружу, но я едва это заметила — всё тело пронзила странная, всепоглощающая слабость, ноги стали ватными, под грудью загорелось и сжалось чувство глубокого истощения. Я едва устояла на ногах.

— Мира!

Карион вырвал мечи из моих одеревеневших, не слушающихся пальцев. Его лицо исказилось от беспокойства, когда я закачалась на месте, цепляясь за остатки сознания. Он поддержал меня.

— Похоже, ты ещё не совсем готова к такому мощному всплеску… — его голос звучал приглушенно, словно из-под толстого слоя воды. — Ты выжала себя досуха. Магический всплеск требует огромных затрат энергии. Пойдём, нужно срочно попить воды и отдохнуть.

Я лишь слабо кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и поплелась за ним, как пьяная, целиком и полностью цепляясь за его руку. Мир вокруг вдруг стал каким-то размытым, расплывчатым, а в ушах, помимо бешеного стука сердца, отдавался звенящий, назойливый гул — отголосок той странной, вышедшей из-под контроля силы.

Всю дорогу до дома я плыла в туманном полусне, моё тело было тяжёлым и ватным. Я то и дело цеплялась за руку Кариона, чувствуя, как его мышцы напрягаются, чтобы удержать меня. Смутно помню, как мы зашли в ту самую лавку с мясом, как эльф заботливо завернул нам ужин, как Карион постоянно бросал на меня тревожные взгляды, проверяя, не отключусь ли я прямо на ходу. Его беспокойство было таким осязаемым, что сквозь пелену истощения пробивалось странное, тёплое чувство.