Вперед в прошлое 17 - Денис Ратманов

— А когда спортивный лагерь? – вытянул шею Буратино.

— Прежде вы должны доказать, что достойны, и продержаться две недели. Потому что жить будем в палатках, на жаре, на песке…

— Там пустыня? – не выдержала глазастая Наташа с двумя косичками.

— Просто берег песчаный, но для суховеев, которые поднимают песчаную бурую, этого хватает. Если кто-то сломается, обещаю отнестись с пониманием. Готовы приступать? Не сломаетесь?

Вместо того, чтобы орать, как американские солдаты или как продаваны на прокачке, дети засмущались. Две самые взрослые Оля и Наташа, жующие жвачку, смотрели разочарованно – мол, что за детский сад ты нам показываешь? Давай что-нибудь взрослое. Например, красивого тренера-здоровяка.

Директор топтался в сторонке, потирая подбородок и поглядывая на часы. Я провел короткий опрос, кто каким видом спорта занимался. Взрослая Наташа, которая с длинными ногами, и Юленька ходили на танцы. Буратино занимался фехтованием, и по сей день занимается. Плечистый бритый наголо паренек, Александр – плаванием. Остальные в последний раз физически напрягались на физкультуре в мае.

Так что, несмотря на щадящую нагрузку, завтра многих сразит крепатура.

Грудастая Оля надула пузырь жвачки, демонстративно его лопнула. Ну да, как же не проверить меня на прочность?

— А теперь выплевываем жвачку и начинаем.

Девушка состроила жалобное лицо, я отметил, что она подвела губы и глаза.

— Ну пожа-алуйста! Она у меня еще новая! Ну че те, жалко, что ли?

Я подошел к ней и молча заглянул в глаза, поднял голос на полтона:

— Пока вы на тренировке, вы выполняете мои требования. Не надо пробовать меня на прочность и прощупывать границы дозволенного. Не согласны? Нас и так слишком много.

Девушка Оля поиграла в гляделки и отвела взгляд. Достала жвачку, незаметно для остальных завернула в фольгу и спрятала. Так же сделала ее подруга.

Я думал, хоть немного их погоняю, но не получилось, потому что половина ребят не умела правильно приседать, стоять в планке, отжиматься, и первую часть занятия мы отрабатывали технику. Лучше всех справлялись девочки-танцовщицы, я постоянно их хвалил, и они аж расцветали. Зато остальные, осознавая, что и правда не получится стать каратистами за десять дней, все больше и больше тухли, все неохотнее занимались и меньше старались.

Ну какой подготовки ждать, если у них физруки сами ничего не понимают, как наш Виктор Аркадьевич, который вместо заминки в конце урока гонит нас на кросс.

Теперь основная часть урока: ударная техника.

Я вспомнил первые свои тренировки и показал удары в движении. Но в процессе выяснилось, что сперва нужно ставить удар и добиваться правильной стойки.

У Наги Амзатовича дела продвигались так же вяло, он застрял на элементарном. Один раз наши взгляды встретились, и столько боли я увидел в его глазах! Отвык заниматься с новичками, разбаловали мы его.

Закончить тренировку следовало в полдесятого, в отведенное время я уложился, хотя не дал и половины того, что планировал. Нага своих подопечных уже отпустил и поступил непедагогично, подошел к моей группе и сказал так, словно ребят тут не было:

— Ну что, салага, беда у тебя. Я все-таки привык работать с более податливым материалом.

Вот это неприятно было. Так не делают. Но отчитывать старшего коллегу я не стал, поискал взглядом дрэка, не нашел его, вскинул голову и проговорил:

— Птенцы, значит? Эй, птенцы!

Ребята, делавшие растяжку, выпрямились.

— Вы слышали, как вас назвали, вы согласны?

Ученики надулись, засопели шумно, но промолчали. Зато я не молчал, бросил Наге:

— А спорим, эти птенцы в конце месяца твоих уделают? Забьемся? Птенцы, порвем старшаков?

Я протянул кулак, ребята, отталкивая друг друга, полезли вперед, чтобы ударить по нему своим кулаком.

— Оценивать будем технику, — уточнил условия я. – Все-таки весовые категории разные.

— По рукам, салаги! – усмехнулся Нага Амзатович и пошел прочь.

— Офигевший, — прошипела ему в спину Оля.

Я осмотрел набычившихся подопечных и понял, что Нага очень мне помог – пробудил в ребятах корпоративный дух.

— Ну что, покажем им кузькину мать?

Ребята радостно закивали. Плечистый Саня-пловец вышел вперед и взмолился:

— Паша, а у тебя есть ласты и маска?

— Есть, а что такое?

— Я так хочу поймать краба или устрицу, что аж не могу! Но у меня нет снаряжения. А у кого есть, те жлобы, не дают. Дашь на денек, а?

Я недостаточно хорошо знал своих учеников, снаряжение мне самому дорого. Но нужно было налаживать контакты, потому я сказал:

— Во сколько у вас завтра купание? В десять? Если не будет на море волнения, я принесу ласты и маску, побуду с вами, пока вы плещетесь, а потом все заберу. Только сразу предупреждаю: нырять с маской нужно рано утром, когда вода прозрачная, иначе ничего не увидишь.

— Спасибо! А так разве не прозрачная? – удивился плечистый.

— Нет, — сказал я, собрался ответно удивиться, но понял, что в сравнении с речной или озерной, к которой они привыкли, вода еще какая прозрачная, просто кристальная!

— Санек найдет краба, это точно, — усмехнулась глазастая Юленька. – Где угодно найдет. Из земли выкопает.

Плечистый повернулся к отряду и предложил:

— А давайте каждый день тренироваться? Ни у кого ничего не получится, кроме нас! Всех победим!

Его предложение встретили с радостью. Мне тоже было приятно наблюдать их рвение, и я взял на заметку способ Наги сплотить коллектив.

Все это хорошо, но я не рассчитывал каждый день пахать! Похоже, поначалу придется, для блага дела надо, потом придумаю, как делегировать полномочия. Если в какой-то день не смогу, Рамиль меня подменит.

Прежде, чем их отпустить, я спросил:

­— Кто остается в августе?

К моей радости, Санек-пловец поднял руку.

После тренировки я рванул к Илье, чтобы позвонить Наташке и узнать, как прошло собеседование, потому что, пока доеду домой, меня разорвет от любопытства.

Но на выходе из школьного двора встретил ржущих, как лошади, кобылиц — подопечных Гаечки. Саши с ними не наблюдалось, хотя она должна была сопроводить их в школу. Пять кобылиц стояли возле ворот, а другие пять спрятались в курилке.

— Сенсей! – воскликнула фигуристая армянская красавица. – Научи, сенсей.

Меня обдало трупной вонью. На миг показалось, что вместо темных глаз – пустые глазницы,