Не дёргайся, граф! Снимаю! - Светлана Томская

Мы с Марфой как раз вышли из кабинета, когда в прихожей звякнул колокольчик. Я остановилась на первой ступеньке лестницы.

Звякнул ещё раз.

— Никак с визитом прибыли, — сказала Марфа.

А я вдруг сообразила, что понятия не имею, как себя вести в такой ситуации. Катина память на этот счёт хранила молчание.

— Нянюшка, — вполголоса сказала я, — а мне…

— Нам с вами наверх, — отрезала Марфа. — Если гостья — спуститесь. Если мужчина, то вам принять его никак нельзя. Тимофей сейчас откроет и выяснит.

И, действительно, из глубины коридора уже появился слуга лет пятидесяти, в тёмном опрятном сюртуке.

Мы с Марфой уже почти добрались до площадки между этажами, когда внизу хлопнула входная дверь.

Я невольно оглянулась.

— Корсаков Алексей Дмитриевич, — произнёс мужской голос.

Я остановилась.

Корсаков?

Тот, которого тётка прочила в женихи Софье? Тот, которого девчонки из литмоба предлагали мне на роль главного героя, как одного из свободных и статусных.

Я посмотрела вниз.

Предводитель дворянства поднял голову, и наши взгляды встретились.

Мгновение, может, два мы смотрели друг на друга.

А затем мужчина отвесил вежливый поклон. На автомате, словно всю жизнь тренировалась, я присела в реверансе.

Нет, он совершенно не был похож на Кису Воробьянинова.

Я растерялась. Реверанс реверансом, а дальше-то что? Я институтов благородных девиц не заканчивала, а Катина память, как назло, молчала.

Просто отвернуться и уйти? Как-то невежливо.

Марфа что-то тихонько зашипела, но я не разобрала её слов, продолжая разглядывать красавца, который словно сошёл с обложки французского журнала.

Правильные черты лица, высокие скулы, короткая ухоженная борода. Никогда мне не нравились мужчины с бородой. Непонятно только почему…

— Екатерина Павловна? — произнёс Корсаков, нарушая неловкое молчание.

Не отрывая от меня взгляда, он провёл рукой по тёмным волосам, стряхивая снежинки.

Голос у него был низкий, с бархатными нотками — полная гармония с внешностью. Лет тридцать — тридцать пять, не больше. Моложе меня. Тьфу ты… Как это моложе? Мне же двадцать теперь.

— Алексей Дмитриевич?

Да, я его помнила. Туманно, но помнила. Может, к отцу приезжал, может у дяди при мне бывал.

— Рад видеть вас в добром здравии, — спокойно продолжил гость. — Дмитрий Александрович говорил, что вы нездоровы.

— Теперь всё в порядке, — ответила я.

Идиотская ситуация. Осталось только завести светский разговор о погоде. Будь я дома, то есть в своём времени, я бы нашлась что сказать, а тут как по минному полю.

И снова выручил Корсаков.

— Дмитрий Александрович обещался быть к этому времени.

— Они в присутствие изволили уехать. — Тимофей встрепенулся, к моему великому облегчению.

Я ещё раз присела в реверансе и позволила Марфе утянуть меня вверх по лестнице.

— Знаю, виделись уже, условились, что он подъедет к полудню, — пояснил Корсаков. — Я подожду.

— Позвольте проводить вас в гостиную? Вашу шубу?

Сколько же тут церемоний и обязательных расшаркиваний.

Мы с Марфой уже поднялись на второй этаж, когда внизу снова звякнул колокольчик. Я остановилась на верхней площадке и прижала руку к груди, имитируя тяжёлое дыхание. Некоторую слабость я всё ещё чувствовала, но не настолько, чтобы два лестничных пролёта меня доконали. На самом деле я просто навострила уши. В моей ситуации любая информация была нелишней.

— Алексей Дмитриевич, простите, колесо у извозчика отлетело, — прозвучал знакомый мужской голос. — Чудом не перевернулись. Пока другого поймал…

А вот и дядя, которого я до сих пор ни разу не видела. Интересно работала Катина память. У меня была уверенность, что, когда я его увижу, сразу узнаю, но представить, как именно он выглядит, не могла. Наверное, у попадания есть свои законы. Что-то остаётся на уровне реакций оригинального мозга, но необходимо подкрепление новым опытом.

— Нестрашно, я сам только что приехал.

— Пройдёмте сразу в кабинет. Тимофей, прими. И вели подать чай и всё, что к нему положено.

В кабинет? У меня мороз по коже пробежал. Вовремя мы оттуда ушли. А если бы дядя и этот Корсаков застали меня там, роющейся в бумагах? Не то чтобы я не нашлась что сказать, но всегда лучше нападать, чем оправдываться. Для нападения аргументов у меня по-прежнему было ничтожно мало.

— Пойдёмте, Катерина Павловна, — напомнила о себе няня. — Вам пора обедать. Совсем сил нет, вон на второй этаж поднялись и уже запыхались.

— Пойдём, нянюшка, — послушно откликнулась я и едва не споткнулась на первом же шаге.

Снизу донёсся удаляющийся голос Корсакова.

— Кстати, увидел мельком вашу племянницу. Подросла Екатерина Павловна. Заодно обсудим и дела по её опеке. Есть у меня вопросы…

Хлопнула дверь кабинета, отсекая меня от источника информации.

Ёшкин же кот… Я ускорилась и буквально влетела в свою спальню. Конечно же, я понимала, что прошлой ночью подслушать разговор получилось только потому, что спальня моих новых родственников находилась рядом с моей и соприкасалась с той же печной трубой. Кабинет был на другом этаже и даже не подо мной, а под соседней комнатой. Но вдруг…

«Вдруг» не случилось. Марфа налила мне аперитив, то есть лекарство под названием «мадера», и вышла, а я принялась обследовать комнату — глухо.

Что, если пробраться в соседнюю комнату? Вдруг там такая же коммуникация через трубу? Но сначала… Сначала я забралась на подоконник и уже отработанным жестом выплеснула мадеру через узкую форточку. Этот метод я освоила на второй день, пожалев несчастную герань.

Соседняя комната оказалась не заперта. Видимо, она предназначалась для гостей. В ней было всё для жизни, как и в моей спальне, только мебель закрыта чехлами.

Трубы, идущей с первого этажа тут, увы, не было. В углу стояла небольшая печь в бело-синих изразцах. Кажется, такие назывались голландскими. Нарядная, аккуратная — и совершенно бесполезная для моих целей.

На всякий случай я прошлась по комнате, прислушиваясь, но меня ожидало разочарование.

Вздохнув, я вернулась к себе.

История переставала быть похожей на придуманную. Будь моя воля, я бы непременно позволила своей героине узнать ещё что-нибудь важное.

Вскоре появилась Марфа Григорьевна в сопровождении кухонной девушки с подносом, заставленным тарелками.

На этот раз мне принесли полный обед, решив, видимо, что пора откармливать.

Точно.

— Постарайтесь съесть всё, Катерина Павловна, — строго посмотрела на меня няня.

Я принюхалась. Даже если бы у меня не